Главная > Выпуск № 11 > "Чехов в Ялте": комментарий к спектаклю переводчика Дмитрия Лебедева

«Чехов в Ялте»:
комментарий к спектаклю Театра-Театра переводчика Дмитрия Лебедева 

4 марта 2010 года в Театре-Театре состоялась премьера спектакля «Чехов в Ялте». Пьесу про Чехова, Бунина, Горького, Станиславского написали два американца: Джон Драйвер и Джеффри Хэддоу, а перевел ее на русский язык Дмитрий Лебедев, с которым побеседовала Елена Сушанек
 
Справка: Дмитрий Лебедев – переводчик и артист. Окончил театральное училище им. Щепкина, курс Михаила Ивановича Царева. 22 года служил в театре Омской драмы. Самостоятельно изучил английский язык. Перевел с английского более 15 пьес, почти все о театре. О чем еще может переводить артист?! Самая «звездная» из пьес – «Академия смеха» Коки Митани – с успехом идет во многих театрах страны и русскоязычного зарубежья. Артист Дмитрий Лебедев играет на сцене Петербургского театра «Наш театр».
 
О пьесе «Чехов в Ялте» мне известно, что написана она Бродвейским драматургом Джоном Драйвером и знатоком русского театра Джеффри Хэддоу и что это первая постановка в России. Знакомы ли вы с авторами лично?
 
– Лично знаком только с одним: переписывался с Джеффри Хэддоу по вопросам авторских прав. Знаю, что пьеса «Чехов в Ялте» широко шла в Америке и Европе в 1980-1990-х годах. Если мне не изменяет память, в 1986 году она стала лучшей пьесой Америки. Джон Драйвер – успешный драматург, Джеффри Хэддоу – актер, увлеченный русской словесностью и русским театром.
 
Американский театр исключительно внимателен к русскому театру. Американскую актерскую школу, по сути, сделали две традиции. Британская – с такими легендарными актерами, как Джон Гилгут, Лоуренс Оливье, Линн Редгрейв, Франко Дзефирелли… И, конечно, русская актерская школа. Американцы, причастные к театру, хорошо знают и Антона Павловича Чехова, и его племянника Михаила Чехова, и Станиславского. У Михаила Чехова и других эмигрантов второй волны, актеров МХТ, многие американские артисты учились актерскому мастерству. Могу утверждать также, что оба автора очень хотели, чтобы их пьеса была поставлена в России. Но для этого надо было, чтобы прошло более 20 лет…
 
Видели ли Вы спектакль «Чехов в Ялте» в Америке?
 
Нет, не видел, но знаю, что он с успехом шел в Америке, да и сейчас идет. Все, что касается этой пьесы, я отслеживаю по Интернету. И недавно я видел сообщение о спектаклях. Но, знаете, в Америке ничто, за редким исключением, не стоит в репертуаре больше нескольких недель. Годами в одном и том же театре, как у нас, спектакли не идут.
 
У них нет репертуарных театров?
 
У них они есть. Но даже те театры, которые называют себя репертуарными, – это все равно не то, что мы понимаем под этим словосочетанием.
 
А что это такое?
 
Я знаю несколько таких театров. Самый крупный, пожалуй, MRT – Милуокский репертуарный театр. Система в нем такая: 6 недель в театре репетируют новый спектакль, 6 недель потом его играют. Весь сезон расписан на шестинедельные периоды. Когда сезон заканчивается, наиболее посещаемый спектакль получает в новом сезоне еще шесть недель. И все! В лучшем случае спектакль идет 12 недель. Да, «Чехов в Ялте» был популярен в Англии, по истории Драйвера и Хэддоу даже сняли телевизионный фильм. На одном английском сайте я видел его рекламу: обещают выложить, но пока не выложили. Жду.
 
Любопытно, как американцы ставят эту пьесу? С какой интонацией? В пермском спектакле много юмора, условностей, буффонады, игры… А что и как прочитывают они?
 
Насколько я могу понять по тем фотографиям, которые видел, – а видел я их у своих знакомых, они артисты – один играл Чехова, а другой Станиславского, – так вот, по тем фотографиям могу сказать, что Россию в Америке играют традиционно в сопровождении самоваров, валенок… и другой клюквы! Как-то так.
 
Могу предположить, что их Чехов и Станиславский изо всех сил стремятся к портретному сходству с реальными Чеховым и Станиславским, чтобы один в один.
 
Да, очень похоже. Хотя артист, игравший Чехова, очень маленького роста. Станиславский больше походил на себя. Костюмы всех персонажей хранили историческую достоверность. Американцы любят, чтобы все по правде. Они в этом смысле несколько консервативны. Да у них и публика такая, которой нравится традиционный театр: если человек играет Чехова, то внешне он должен походить на него: быть таким, как они себе его представляют, понимают, должен соответствовать тому, что зрители знают про него…
 
Лично вас чем привлекла эта пьеса?
 
В пьесе есть глубокое знание истории, биографии, писем, чеховских текстов… Правда, когда я переводил пьесу, я этого еще не понимал. Теперь понимаю – после честной, объективной и обстоятельной книги Дональда Рейфилда «Жизнь Антона Чехова».
 
В сюжете пьесы мало что выдумано. Домыслено, додумано – это да! Но сердцевина взаимоотношений Чехова и тех, кто его окружал, по сути – правдива. Здесь все живые, ранимые, совсем неплохие, но несовершенные люди, включая Чехова, который все про эту жизнь понимал. Легко представить себе Марию Павловну скромным серым человеком… Она действительно бережно и ревностно охраняла все, что было связано с братом, после смерти – особенно.
 
За Машу Чехову мне немного обидно. Её сделали, с одной стороны, «синим чулком», с другой стороны, особой бесцеремонной, кидающейся на мужчин. Думаю, она была красавицей, как был красив и Чехов, и женихов у нее было предостаточно – по материалам того же Рейфилда. Только вот Чехов всех разметал.
 
Да, но это все-таки пьеса. И Маша Чехова в ней еще и Соня из «Дяди Вани». В том есть невероятная интрига: сюжет Драйвера и Хэддоу из жизни Чехова переплетается, намекает, отсылает к написанным Чеховым пьесам. Я понимаю это так: авторы задались вопросом, с кого Чехов писал героев своих пьес?.. и выдвинули в своей пьесе на этот счет гипотезы.
 
Какова была степень вашей свободы при переводе? Ведь перевод – это всегда несколько другое произведение. Набоков возмущался переводами Шекспира на русский язык и призывал делать исключительно подстрочники. Пастернака обвиняли в том, что он «опастерначивает» Шекспира.
 
Как человек, который читал Шекспира по-английски (хотя и не по-староанглийски), замечу, что в пастернаковских переводах Шекспира действительно больше Пастернака, чем Шекспира. У Пастернака много поэзии. Шекспир же скорее напоминает необработанный алмаз – со всеми его зазубринами, шероховатостями, темными пятнышками. Англичане и американцы – страшные педанты. Они очень бережно относятся к первоисточникам. Скажем, пьесу «Наш городок» Торнтона Уайлдера (этого автора я тоже переводил) до сих пор в Америке можно ставить только так, как его поставили при жизни автора – с лестницей. Если вы сделаете в Америке спектакль без лестницы, на которой должно происходить объяснение Эмили и Джорджа, вас не поймут. Или даже засудят! Не позволят вам этого сделать по авторским правам. Если прописана в тексте лестница, она должна быть. Издеваться над текстом нельзя.
 
Хорошо, как тогда педантичные англосаксы воспринимают наш русский театр, где от одного количества существующих интерпретаций Чехова (или того же Шекспира!) можно сойти с ума?
 
Такой «беспредел» где-то и кому-то и в Америке нравится. Все-таки мысль может летать в разные стороны. Но в их традиции это не значит, что процесс совсем уж неуправляем. Если что-то новое рождается от каких-то текстов, пусть оно себе рождается. У молодого поколения Америки есть интерес и к более вольному театру…
 
И все-таки у режиссеров в работе над спектаклем в Америке меньше свободы?
 
Зато лучше работает система защиты авторского права. Законность – не наша сильная сторона. У них же в большинстве случаев «буква» будет сохранена. Режиссер может что-то поменять, что-то придумать… Но лестница в спектакле «Наш городок» Торнтона Уайлдера должна быть и будет. Да… Пьеса «Чехов в Ялте» мне дорога еще и потому, что это первая пьеса, которую я перевел, а пошла она в России через 16 лет.
 
16 лет назад вы давали «Чехова в Ялте» кому-то читать? Что говорил народ?
 
За эти 16 лет много всего изменилось. Сегодня, по сравнению с 1994-1995 годами, мы живем совсем в другой стране, где давно уже иначе мыслят. Тогда за пьесу брались многие режиссеры. Она нравилась. Один режиссер сразу понес ее в МХАТ. И Анатолий Миронович Смелянский сказал ему: « Я знаю эту пьесу, но поставить ее у нас совершенно невозможно. Нас не поймут». Второй заход был у меня к Роману Козаку. Козак сам когда-то окончил школу-студию МХАТ, был артистом МХАТ, сейчас ведёт в школе-студии МХАТ свой курс…Ответ Романа Козака был таким: «Если я поставлю эту историю, я больше никогда не смогу войти в МХАТ». Директор русской рижской драмы Э.И. Цеховал в своё время загорелся поставить эту пьесу у себя в Риге. Тоже ничего не получилось. Потом Владимир Петров, достаточно известный режиссер, прочитал ее и сказал мне: «Если бы это была твоя пьеса, я бы завтра же ее поставил. Но ты представь, как отнесутся к этой пьесе, да еще написанной американцами так неформально!.. да еще и про наши святыни?.. Это будет скандал!»
 
Вы тоже видели в этой истории скандал?
 
Безусловно. Тогда никто не мог позволить себе отнестись к этому как к фантазии, как к размышлению о творчестве, как к пьесе о художнике, который был еще и человеком и жил среди других талантливых людей, замечательных, но далеких от совершенства. Великие люди не ангелы, и пьеса «Чехов в Ялте» – фантазия на эту тему. При этом в ней много реального. Даже основной сюжет! Нечто подобное было в жизни, правда, не с Чеховым, а с Горьким. Достоверный факт: Станиславский с Немировичем, действуя через Андрееву, которая была тогда женой Горького и актрисой МХТ, давили на Горького, чтобы тот отдал свою пьесу «Дети Солнца» именно в МХТ. (Горький почему-то этого не хотел.) Об этом можно прочитать в трехтомнике, что вышел к 100-летию МХАТ – «Театральные взаимоотношения Станиславского и Немировича-Данченко». Станиславский с Данченко приехали тогда к Горькому, он, кстати, отдыхал в Ялте, и буквально взяли писателя за горло: ходили вокруг него кругами, обхаживали, как могли. В итоге Станиславский с Немировичем так замучили «буревестника» русской литературы, что Горький вышел на крыльцо дачи и буквально швырнул в них рукопись: «Подавитесь!». Подходы к авторам, политика, стратегия руководителей МХАТ, то что они действовали через женщин – это очень точно…
 
В чем, на ваш взгляд, еще точность?
 
В том, что Чехов был невероятно одинок. Особенно тонко это написано у Дональда Рейфилда. Непростыми были взаимоотношения между Чеховым и Книппер. Когда я переводил пьесу, я ничего не знал. А в книге Рейфилда есть о том, как Книппер приехала в Ялту, а Чехов, оставив ее со своей мамой, уехал к Комиссаржевской, которая была на гастролях в Севастополе. Книппер вернулась в Москву и рыдала месяц после этого.
 
У того же Рейфилда есть факты, которые говорят о том, что Книппер изменяла Чехову с Немировичем.
 
Да, там есть история ее обмана. Книппер сказала Чехову, что больна, что легла на операцию… Но Чехов понял по симптоматике (он же был доктор), что у Книппер случился выкидыш. И Чехов Книппер по этому поводу никогда и ничего не сказал, хотя понимал, что беременность у нее была не от него. Чехов любил Книппер, потому и женился на ней.
 
Финал в пьесе щемящий, перекликается с «Вишневым садом». Чехова, как и Фирса, все забыли на даче в Ялте… Мы отметили, что характер Маши рифмуется с характером Сони из «Дяди Вани». Есть еще аллюзии?..
 
Много. В пьесе очень тонко обыгрываются устрицы…
 
Да, для тех, кто знает, что тело Чехова приехало из Германии в вагоне, на котором было написано «Устрицы».
 
Львович (Владимир Львович Гурфинкель – режиссер спектакля), к сожалению, выбросил то место, любимое мной, когда Чехов, Горький и Бунин рассуждают по поводу устриц, которых привезла Книппер. Бунин говорит, что устрицы ленивы, глупы и бесполезны. А Горький – что они трудятся и создают прекрасные жемчужины для богачей, что-то в этом роде… А Чехов им – что устрицы повышают аппетит. И тут Немирович деликатно спрашивает у Чехова, закончил ли он работу над пьесой. Маша отвечает за брата, что пьесу он закончил. А Чехов кашляет. И на вопрос Маши: «Что такое, Антоша?» – отвечает, что поперхнулся жемчужиной... В тексте столько иронии, Чеховской…
 
Как человек, который прожил жизнь в этом тексте, а потом увидел его на сцене, поделитесь своими впечатлениями о спектакле.
 
Конечно, я увидел не то, что себе представлял, но у спектакля своя прелесть.
 
Кроме того, я слышал текст. Для меня этого вполне достаточно, мне даже не надо никакой атмосферы. Как Антон Павлович говорил: «Поставьте один диванчик, посадите хороших артистов, пусть они сыграют мой текст, а я посмотрю: может, они провалятся, а может, и нет». Я счастлив, что «Чехова в Ялте» поставили.
 
Мне очень понравился весь актерский ансамбль. Я вообще люблю театры, где есть ансамблевость, общее настроение, когда все играют в одну игру. Великолепна сцена, когда Станиславский репетирует с Феклой. Очень смешно! Блестящая, изумительная пара – Станиславский и Немирович. Мне безумно понравились все актрисы. Максимкина в роли Книппер – просто звезда.
 
 
А.П. Чехов – О. Выходов,
О.Л. Книппер – И. Максимкина
 
Я сам артист и знаю, что такое играть на расстоянии вытянутой руки от зрителя. Это очень сложно! Существование Максимкиной на сцене абсолютно гармонично. Сырчикова – красавица, тоже очень хорошая актриса. И Маша…
 
Много в спектакле сцен невероятно театральных… В артистах есть полет, открытие, откровение. В этом же суть актерства по Станиславскому: оторваться от быта, обыденности и куда-то вырваться, в какие-то пространства, где ты свободен. И то, как пытаются взлететь эти бедные чайки…
 
 
А.П. Чехов – О.Выходов,
И.А. Бунин – Д. Васёв, А.М. Горький – Л. Дюженков
 
Все, что связано с театрализацией сюжета, безумно хорошо. Правильно, что на сцене не тот самый Антон Павлович Чехов, каким он был в жизни и про которого мы все равно мало что знаем, кроме того, что он родился, сочинял свои рассказы и пьесы, как-то жил и однажды умер. Артист в роли Чехова не может быть равен герою. Мне еще 16 лет назад все говорили, где найти таких актеров, чтобы Станиславского, Чехова сыграли?..
 
Американцы в этом плане легче, они не боятся авторитетов, ни к кому в Америке нет такого пиетета, какой есть у нас к нашим гениям. Чтобы там относились к кому-то как к божеству, смотрели на кого-то как на недоступную величину… Никогда! Памятники в Америке ставят, но к людям относятся как к людям, с пониманием. Единственное, чем американцы дорожат, – это своей Конституцией, тем, что всем даны равные права…
 
Насколько я знаю, американцы вообще любят пьесы о великих мира сего.
 
Правильно. Ведь это фигуры загадочные, к ним интересно присмотреться, что-то в них понять. И фигура Чехова, на мой взгляд, не уступает по загадочности фигуре Шекспира.
 
Подытожу. Чехов, Бунин, Горький и другие в переводе с английского дали нам урок демократизма и гуманизма… Из серии – не сотвори себе кумира. Потому что там, где кумиры, там и холопы… Урок совсем в духе Чехова, который, если вспомнить его же высказывание, всю жизнь по капле выдавливал из себя раба.
Елена Сушанек
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)