Главная > Выпуск № 12 > «Грудочка» и «теоретизмы» (из переписки с Наумом Лазаревичем Лейдерманом)

Марина Абашева
 
«Грудочка» и «теоретизмы»
(из переписки с Наумом Лазаревичем Лейдерманом)
 
 
Когда я - в последние уже годы - осторожно пыталась спросить у Наума Лазаревича Лейдермана что-то вроде «Как Вы себя чувствуете?», он отвечал почти сердито: «Ну что Вы спрашиваете, как я себя чувствую, спросите лучше, что я написал!» Все знали, что написал он около трехсот работ, не вызывавших сомнения в их исключительной и живой ценности (среди них и серьезные монографии, и самый лучший учебник по современной литературе). Но его неутомимый ум все время порождал новые идеи. Железный Лейдерман как будто никак не хотел существовать вне дела и вне мысли. Не счесть им задуманных и осуществленных конференций, семинаров, книжных и журнальных серий… Однако даже научная конференция не была самодостаточной для него, она становилось поводом для более широкого социального действия. Помню, на конференции в МГУ в 2000 году он написал пламенное открытое письмо в «Литературную газету» о преподавании литературы в школе, о сокращении часов, об угрозе отмены письменного экзамена (сочинения), собрав подписи филологов всей страны. На конференции в Перми учителя не отпускали Наума Лазаревича после «круглого стола»часа три, не меньше… Все филологи Урала, да и не только, чувствовали на себе магнитное притяжение его воли.
 
Зная Наума Лазаревича много лет, мы видели более всего эту его неутомимую собранность, вложенность в дело, интеллектуальную силу. Однако если вдруг удавалось увидеть «домашнего» Лейдермана (мы с мужем были в его с Лилей Иосифовной чудесном доме, еще как-то раз – вместе с ним в гостях у Щенниковых) – открывался вдруг его совершенно «жванецкий» юмор и темперамент, теплый дружеский свет, совершенно детское, радостное приятие жизни во всех ее проявлениях.
 
В это последнее лето Наум Лазаревич в полуделовых электронных письмах неожиданно легко «оступался» в человеческие воспоминанья и разговоры: «Хотелось бы просто так повидать вас. Потрепаться. Тем более, что Марк должен прилететь завтра». В день, когда пришло страшное известие о его смерти, я долго-долго эти записочки перечитывала. Они столь хороши, что хочется ими поделиться. Как будто его последним приветом. Вдруг да он нигде больше этого не написал и не рассказал?
 
Вот Наум Лазаревич отвечает на поздравленье с Днем победы: «Для меня с Лилей и всех наших родителей, которых уже нет, это самый главный праздник, не подлежащий   дискуссиям!» А далее следует описание кинематографической яркости: «…помню  эпизод войны, хоть мне было два с половиной года: ночь, мы с мамой лежим в поле, рядом еще лежат, наш эшелон из вагонов-телятников  стоит на насыпи, его рельеф отчетливо виден, в небе гул, по небу шарят прожектора, моя глухая бабка в зимнем салопе  с криком "Гевалт!" валится с подножки вагона под откос.

Потом мне мама рассказывала, что это было под Днепропетровском,  где-то чего-то  бомбили…

Я только сейчас открыл для себя, что ПОБЕДА  - это складень из двух слов:  По и БЕДА. Победа - это преодоление беды. Вот как! Мой довольно обширный жизненный опыт  полностью подтверждает   эту  формулу.  Больше того, если что-то  у меня получается сразу и относительно легко, я отношусь к такому успеху с большой подозрительностью: нет ли тут фальшивинки? какого-то подвоха? халтуры?»
 
А вот в другом письме еще одна живая картинка из детства: «Я воспитан бабушкой, которая, собственно, питалась одним только чаем -  по три стакана три раза в день! На каждый стакан - полторы грудочки сахару. Упаси Боже, если на полгрудочки больше. Тогда такой чай презрительно аттестовался -"Цыцьки зис!" ("зис" - на идиш значит "сладко", "цыцьку" переводить, полагаю, не надо.)

  А я традиции своей бабушки  чту, хотя насчет сладкости допускал серьезные отклонения от бабушкиной дозировки».
 
На мои вопросы о ласковой этой «грудочке» следовали разъяснения:
 
«А "грудочка" - это на языке моей бабушки  пиленый кусок рафинада. Таких кусочков  должно было быть полтора, и ни-ни больше.
 
Кстати, наследственность дает себя знать. Мой младший внук Кирюша, тот просто внаглую требует: "Дай сяй!" И в ответ на настояния бабы Лили со скрипом  добавляет: "Пижалуста», а иногда взамен того объясняет: "Я невоспитанный". Они с дядей, которого он называет "Марек", не разлей вода. Однажды, когда Марк уж вовсе разрезвился,  племянник его урезонивал: "Не безобразничай!"»
 
Такие воспоминания показались мне вполне даже прозой. В ответ получила, кажется, не совсем шутку: «Насчет Вашей рекомендации перейти на худлит я подумаю. Признаюсь, для меня писание  литведческих работ - это тоже в некотором роде худлит. По меньшей мере, стараюсь, чтоб люди получали, помимо всего прочего, еще и какое-то удовольствие от чтения моих "теоретизмов".
 
 А так-то я мастер устного непечатного сказа. Этот стих находит на меня где-то в полночь. Жена смеется, но публиковать не разрешает. Такая у меня подцензурная доля…»
 
Разумеется, эти шуточные замечания были рассыпаны среди сведений о симпозиуме, сообщений о новом выпуске журнала, известий о публикациях моего или его аспиранта… Но сейчас почему-то очень дорога именно щемящая интонация сильного человека в его разговорах о близком, бытовом, теплом. Именно она и обеспечивала, быть может, ту страстность, с какой Лейдерман писал о военной прозе или новом сентиментализме в литературе ХХ века, ту любовь, с какой написаны все его сочинения.
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)