Главная > Выпуск № 13 > Библиотека Никанора Ефимовича Бочкарева

Александр Грузберг
 
Библиотека Никанора Ефимовича Бочкарева
 
Мария Александровна Генкель, дочь одного из основателей Пермского университета, читавшая нам лекции по современному русскому языку, знала, что меня очень интересуют книги. То ли в конце моего пятого курса, то ли сразу после того как я окончил университет, Мария Александровна рассказала мне, что распродается большая библиотека, и дала адрес. Я в тот же день пошел и с тех пор больше месяца ходил по этому адресу, как на работу. В деревянном доме по ул. Орджоникидзе жили Никанор Ефимович и Татьяна Николаевна Бочкаревы. Они занимали второй этаж довольно большого дома. Жили вдвоем, когда-то у них была дочь, но умерла. Других детей и внуков не было. Совершенно одинокие старики. Никанор Ефимович всю жизнь проработал в педагогическом институте, с момента создания этого института и до своей смерти в 1959 году. Умер он в возрасте 86 лет. Я с ним знаком не был и пришел в этот дом уже после его смерти, но у меня всегда было впечатление, что я его очень хорошо знаю. Потому что я основательно изучил его библиотеку, а личная библиотека говорит о человеке очень много.
 
Татьяна Николаевна была, вероятно, на год или два моложе мужа. Она была учительницей начальных классов; когда-то, в 30-е годы, даже напечатала свой букварь (я его видел у нее дома), получила звание заслуженной учительницы. Конечно, к этому времени она уже давно не работала. Несколько лет спустя я начал работать на факультете начальных классов педагогического института (нынешнего педагогического университета), и оказалось, что наши преподаватели методики русского языка и математики хорошо знали Татьяну Николаевну. Ее приглашали к нашим студентам в первые годы существования факультета. Тогда же мне сказали, что вскоре после нашего знакомства Татьяна Николаевна умерла, тоже в очень почтенном возрасте.
 
Второй этаж этого дома представлял собой анфиладу из четырех достаточно просторных комнат. То есть чтобы попасть в последнюю, кабинет хозяина, нужно было обязательно пройти через все остальные. А начиналось это все в холодной прихожей (очень холодной: дело было зимой, и я помню, что очень мерз в этой холодной прихожей; провел же я там не один час). Здесь, на лестничной площадке, стоял огромный старинный шкаф, забитый книгами. Книги в этом шкафу лежали в пять рядов. А дальше... Я никогда раньше не видел такого количества книг в домашней библиотеке. Все комнаты были буквально забиты книгами. В шкафах и на стеллажах у всех стен и посредине комнат. Думаю, в этой библиотеке было не меньше тридцати тысяч книг.
 
Татьяна Николаевна говорила: «Никанор Ефимыч ничем не интересовался, только книгами. Каждый год летом мы отправлялись отдыхать – плавали на пароходе до Астрахани и обратно. На каждой остановке у него был уже знакомый маршрут. Мы шли в книжный магазин очередного города, там Никанор Ефимыч набивал портфель книгами, приходил на пароход и садился читать. И читал до следующего города». Он начал собирать книги примерно с 1910 года и никогда не прерывал это занятие.
 
Бочкарев по специальности был педагог. Я нашел у него его собственную книгу «Педагогика Монтессори», изданную в 1913 году. Мария Монтессори – итальянский педагог, создательница оригинального метода обучения, основанного на индивидуальном подходе к детям. Педагогика Монтессори была популярна в начале прошлого века, и книга Никанора Ефимовича, довольно солидная по объему, была первой на эту тему на русском языке. Она долго у меня лежала без дела, потом я подарил ее кому-то из преподавателей педагогики нашего института. В 20-е годы Никанор Ефимович увлекся педологией – было такое направление в педагогике. С педологами отчаянно воевал Макаренко. Когда теория Макаренко о коллективе была объявлена единственно верной педагогической теорией, педологию объявили вредной буржуазной наукой, а ее сторонников стали преследовать. И Никанора Ефимыча с кафедры педагогики «попросили».
 
В то время ректором института был Сергей Яковлевич Чумаков, который, судя по всему, в кадровых вопросах проявлял известную смелость. Так, например, принял на работу Израиля Абрамовича Смирина, которого выгнали из Алма-Атинского университета, даже не выдав трудовую книжку. Вот и с Бочкаревым это проявилось. Чумаков его не уволил, а перевел на другую кафедру – языкознания. И стал Никанор Ефимович читать лингвистические курсы: введение в языкознание, современный русский язык и другие. Статьи писал. В общем, переквалифицировался, стал языковедом.
 
Тогда, в 30-40-е годы, единственно верной и официально признанной считалась теория языка академика Марра, так называемый марризм. Конечно, в этом марризме было много откровенного вздора и революционной демагогии, и самые крупные специалисты старались общих вопросов не задевать. На словах отдавали дань марризму, a на деле исследовали какие-то конкретные вопросы. А вот Бочкарев марризмом увлекся и стал одним из его видных деятелей и пропагандистов. И опять ему не повезло. В 1950 году состоялась знаменитая дискуссия по вопросам языкознания, в которой принял участие Сталин. Сталин объявил марризм лженаукой, и с марристами стали обращаться соответствующим образом. Никанор Ефимович остался на кафедре, но ему снова пришлось срочно перестраиваться.
 
Он, видимо, был по-хорошему педантичным человеком, и в его библиотеке сохранились напечатанные на машинке и переплетенные тексты лекций, которые он читал. Толстенный том лекций по современному русскому языку, теория Марра и др. Там же я обнаружил прочитанный в 1951 году курс «Сталинский этап развития языкознания и разоблачение марризма». И в этом курсе Никанор Ефимович отчаянно разоблачал самого себя. Трудно поверить, что с людьми делали такое. Эти толстые машинописные курсы долго у меня лежали, потом я отдал их на кафедру русского языка в наш институт. Не знаю, что с ними сделали.
 
Татьяна Николаевна объяснила мне ситуацию так. Она осталась совершенно одна. С каждым днем ей все труднее заботиться о себе. И она решила пустить в квартиру семью домработницы, пожилой женщины, которая уже несколько лет у них работала. Уговор такой: семья заботится о хозяйке до смерти, а после смерти получает квартиру. Но, чтобы переселить семью, нужно освободить квартиру от книг. Иначе просто негде жить.
 
Татьяна Николаевна прежде всего обратилась в институт, в котором работал муж, то есть в наш, педагогический. Она предложила подарить книги мужа библиотеке. Библиотека отказалась. Мотивировка была такова: студентам не хватает общественно-политической литературы, прежде всего сочинений Ленина. На другую литературу просто нет места. Тогда официально требовалось, чтобы на каждого студента было по собранию сочинений Ленина. Работы Ленина входили в список обязательной литературы буквально по всем предметам, и поэтому студент должен был по первому требованию получить в библиотеке нужный том. Помню бесконечные стеллажи: триста экземпляров первого тома, потом триста экземпляров второго и так далее. В помещении выдачи книг лежали груды томов Ленина с самыми его популярными работами. Места для других книг почти не оставалось. И библиотека отказалась даже на выбор взять книги Бочкарева.
 
Тогда Татьяна Николаевна обратилась к друзьям мужа. Они приходили, рылись в книгах, отбирали что-нибудь и уносили. Приходил Павел Иванович Гусынин, друг Никанора Ефимовича, директор института усовершенствования учителей, ректор С.Я.Чумаков и другие. Когда появился я, три машины-самосвала уже были вывезены в утиль. Правда, Татьяна Николаевна сказала, что это были только журналы. Бочкарев много лет выписывал множество журналов: «Педагогика», «Вопросы языкознания», «Начальная школа», «Русский язык в школе» и др. И все это хранилось стопками. Вот эти журналы и вывезли.
 
Когда в первый день я отобрал две сумки книг, Татьяна Николаевна что-то посчитала, очень дешево, и я заплатил. А на второй день она сказала: «Да я уж вижу, что ты книги любишь. Бери так. Мне деньги все равно не успеть истратить». И я стал брать так.
 
Теперь нужно рассказать о самих книгах библиотеки Бочкарева. Даже не знаю: книг оказалось много, все они по-своему интересны. Ну, кое-что расскажу.
 
Прежде всего, конечно, словари. В самой большой комнате квартиры стоял поразивший меня стеллаж. Огромный, метра три в высоту и метров пять в длину, он весь был заполнен словарями. Это были только двуязычные словари. Оказывается, Бочкарев покупал все выходившие двуязычные и многоязычные словари всех языков. Ну, конечно, одна часть должна была быть русской. Нужно сказать, что в то время действительно изучались языки многочисленных народов СССР. Их записывали, изучали, создавали словари и грамматики. И эти словари Никанор Ефимович покупал. Естественно, я не мог забрать все словари, хотя и хотелось. Во-первых, некуда было поставить, во-вторых, мне казалось, что мне они никогда не пригодятся. Тем не менее несколько книг с этого стеллажа я взял, не удержался, например, луораветланско-русский словарь. Луораветланы – это самоназвание чукчей. Таким образом, у меня – наверно, единственного в городе – есть словарь чукотского языка.
 
Взял два маленьких красных томика. Это испанско-русский и русско-испанский словари с того же стеллажа. Взял и литовско-русский словарь, потому что он составлен очень крупным лингвистом, работы которого я читал, – Петерсоном. Наконец, заинтересовал меня и цыганско-русский словарь. Кстати, в библиотеке Бочкарева была еще одна книга о цыганах. Был такой знаменитый индолог академик Баранников (цыганский язык относится к числу индийских; много тысяч лет назад цыгане вышли из Индии и разбрелись по свету). Он написал книгу о цыганах Украины. Язык, фольклор, быт. Интересно, что книга была напечатана на английском языке (в начале тридцатых годов, ничтожным тиражом).
 
На этом стеллаже стояли только двуязычные словари. А вот словари собственно русского языка были в другом месте, в массивном шкафу в кабинете хозяина. Они стали наиболее существенным пополнением моей библиотеки.
 
Словарь русского литературного языка в 17 томах (так называемый БАС – большой академический словарь) начал выходить в 1948 году. Естественно, я тогда не мог его покупать. Это было подписное издание, довольно дорогое, да и выходило очень небольшим тиражом. Никанор Ефимович получал его по подписке. Ко времени кончины Н.Е. вышло то ли пять, то ли шесть томов этого словаря. Я их забрал, потом пошел в магазин подписных изданий и выяснил, что следующие вышедшие тома еще есть. Я их купил и продолжал покупать до последнего тома. Интересно, что в библиотеке Бочкарева первый том этого словаря был в двух экземплярах. И не случайно. Первый том словаря вышел в 1950 году, но в 1948 году его издали очень маленьким, пробным тиражом – для обсуждения. И у Бочкарева были оба варианта первого тома.
 
Лежал в том шкафу и перешел ко мне и «Словарь языка Пушкина» в четырех томах. Тоже классический словарь, вышедший до того, как я смог покупать книги. И много других словарей. Все эти словари у меня сохранились. Ну, например, словарь Михельсона «Русская мысль и речь. Свое и чужое». Это еще дореволюционный словарь фразеологии, очень интересный. Я помню, что в студенческие годы заодно с библией получил из спецхрана и этот словарь и долго его изучал. Он находился в спецхране не из-за идеологии, а потому что считался большой редкостью. Стоил по букинистическим каталогам очень дорого. Сейчас его дважды переиздали, а тогда это, конечно, была большая редкость. Ну и другие, редкие и интересные словари.
 
Особо хочу вспомнить литературную энциклопедию. Это не та энциклопедия в 10-ти томах, которая издавалась в шестидесятые годы, а ее предшественница, выходившая в 30-ые годы. Она, по-моему, была гораздо интересней, в ней были писатели – зарубежные, которых во втором издании нет. Писали ее ученые и академики еще с дореволюционным стажем, и это – их образованность – очень сказывалось. И вообще эта энциклопедия была приятней – и шрифтом, и рисунками.
 
Значительную часть библиотеки составляли книги по языкознанию. Я взял несколько академических грамматик русского языка. (Опять маленькое отступление. Самая первая такая грамматика написана Ломоносовым в середине ХVШ века. Потом последовала грамматика Греча начала ХIХ века, грамматика Востокова 1831 года, грамматика Давыдова. И так далее, кончая последней в двух томах, вышедшей в 1980 году). Так вот, не знаю уж каким образом, но у меня дома есть все академические грамматики русского языка. Впору выставку организовывать. Во многом я этим обязан библиотеке Бочкарева, хотя одна из таких редких грамматик у меня от Ивана Михайловича Захарова.
 
Из библиотеки Н.Е. к нам переселились основные книги по языкознанию, в том числе и очень ценные и редкие. Например, «Курс общей лингвистики» Ф. де Соссюра. Каким-то чудом эту книгу напечатали на русском языке в тридцатые годы. Напечатали, конечно, крошечным тиражом, на газетной бумаге. Это была редкость! И вот ее я и нашел у Бочкарева. Конечно, сейчас работу Соссюра несколько раз переиздали, в новом переводе, с комментариями, с солидным научным аппаратом, а все-таки то издание как-то приятнее. По-видимому, тогда пытались издать серию работ выдающихся зарубежных языковедов, потому что в библиотеке Бочкарева нашлась и книга Сэпира «Язык», изданная тогда же и в таком же виде. (В СССР был профессор Шапиро, который писал книги о пунктуации. Тогда шутили, что у нас есть свой Сэпир, хотя, конечно, рангом пониже: Сэпир – это американское произношение еврейской фамилии «Шапиро»). После двух выпусков эту серию прикрыли: советские языковеды – самые передовые в мире. Им незачем читать книги буржуазных лингвистов. А возобновили серию сорок лет спустя и первым делом издали в ней, конечно, Соссюра.
 
Еще хочется рассказать об очень оригинальном исследовании профессора Абаева «Осетинский язык и фольклор». Огромный том (первый, потому что второй я купил уже самостоятельно) посвящен изучению осетинского языка, родного языка исследователя. Абаев был одним из самых крупных марристов, но для него, как и для многих других, марризм был, скорее, следованием моде. А настоящее его дело – вот это капитальное исследование.
 
Чем интересна книга Абаева, которая, кстати, выпущена очень небольшим тиражом? В других местах я ее не видал, хотя ссылаются на нее часто. Осетинский язык относится к иранской группе индоевропейской языковой семьи. Осетины появились на Северном Кавказе в начале средневековья. У них не было письменности, следовательно, не было и письменной истории, только легенды. Откуда они пришли, оставалось неизвестным. Абаев поставил задачу: анализируя осетинский язык, установить историю народа. И сделал это образцово. Начальным, отправным пунктом послужил следующий факт: на осетинском языке "вода" обозначается корнем "дн", обычно "дон". Известны следующие закономерности. Народы в древности (независимо от языка) называли главную водную артерию своей территории просто словом "вода", а другие, более мелкие реки, "вода" с каким-нибудь определением. (Хороший пример – многочисленные реки Пермской области на "ва": Сылва, Лысьва, Колва, Пожва, Иньва – их сотни. "Ва" на коми – вода, а перед этим словом определения: сладкая, коровья, холодная и т.д.).
 
Известно также, что названия рек обычно не меняются, когда меняется население. То есть приходит новый народ, а название реки принимает старое. Кама называется так по крайней мере 7 тысяч лет, и о том, какой народ дал реке это название, идут ожесточенные споры. Так вот, на территории Причерноморья тысячи рек и ручьев включают в название корень "дн". Самые известные: Дон, Днепр, Донец, Дунай, Днестр, а в целом их действительно тысячи. Таким образом, можно высказать предположение, что когда-то осетины жили на территории Южной Украины и именно от них остались эти названия. Повторяю, это только отправная точка.
 
Далее последовал анализ слов, связанных с хозяйством, бытом и так далее. Короче говоря, Абаев совершенно точно установил, доказал, что осетины – прямые потомки знаменитых скифов, описанных Геродотом. Что это просто тот же самый народ, но на другом отрезке времени. Совпало все: язык, религия, хозяйство, фольклор. И все это описано в книге Абаева. Очень поучительная книга.
 
В библиотеке Бочкарева больше всего было именно лингвистической литературы. Всякой. Марристы и их противники, классики языкознания и новые (для того времени) работы. Книги по самым разным языкам и по всем отраслям языкознания. Впечатление такое, что он покупал все, что выходило. Конечно, большая часть этих книг так там и осталась, и что с ними потом стало, я не знаю. А я взял, например, собрание сочинений Марра в пяти томах. Мне любопытно было его прочесть.
 
Н.Е. хранил и книги тех, кто пострадал от марризма. Например, я нашел – и забрал, естественно, – любопытную раннюю книгу Поливанова «Стук по блату». Это исследование воровского арго, а название – на арго – и означает «разговор на воровском жаргоне». В 20-ые годы было модным исследование воровского арго, и в этом отношении были достигнуты большие успехи. Например, у того же Бочкарева я нашел сборник работ о воровском арго. Там исследовались его международные связи. Оказывается, в русском воровском арго много заимствованных слов. Особенно из цыганского языка, а на втором месте – что бы вы думали? – древнееврейский язык. Например, название милиционера "мусор" кажется взятым из русского "мусор – сор". На самом деле это древнееврейское слово "мусер" – доносчик. Или "хала" – на арго "хлеб вообще" (в литературном языке это название особого вида хлеба), тоже заимствование из древнееврейского языка, где "хала" тоже значит "хлеб".
 
Попадались и совсем любопытные работы. Например, я нашел книжку, кажется, 1928 года издания, автор которой – некто Волошинов. Называется «Марксизм и вопросы языкознания». Я ее взял из почтения к возрасту (книги). А потом эту книгу у меня прочли многие литературоведы Перми. Оказывается, написал ее Бахтин!
 
Да, едва не забыл одну из самых интересных литературоведческих книг. Это книга Шипулинского «Шекспир – Рэтленд. Трехвековая конспиративная тайна истории». Напечатана в 1923 году тиражом в три тысячи экземпляров. Книга о том, был ли … Шекспир.
 
Художественной литературы в библиотеке Н.Е. было относительно немного, так, тысячи три-четыре книг. Причем подобранных как-то бессистемно. Может, дело в том, что всю такую литературу вынесли до меня. Помню, я забрал много книг из серии «Библиотека поэта». Эта серия выходила с начала тридцатых годов в двух вариантах: Малая и Большая библиотека. Потом было второе и третье издание, а сейчас выходит даже четвертое. Так вот, у Бочкарева были, естественно, книги в основном из первой серии, редкие, которые выходили малым тиражом. Например, книжечка в Малой библиотеке – «Вирши». Это стихи 17-го века. Конечно, читать их невозможно, а все равно любопытно. Или интересная книга в Большой серии – «Ирои-комическая поэма». Это юмористические и сатирические поэмы 18-го – начала 19-го веков таких поэтов, как Чулков, Осипов, Котельковский. Есть там и известная поэма «Опасный сосед» Василия Львовича Пушкина. Тираж у этой книги всего 3300 экземпляров, напечатана она в 1932 году.
 
Наверное, я слишком уж задержался на библиотеке Н.Е. Бочкарева. Просто это самая большая из личных библиотек, в которых мне пришлось копаться. Были и другие, но не такие большие и интересные. Я бы еще кое-что мог вспомнить, но закончу одной совсем необычной книжкой. Не знаю, как она попала к Бочкареву. Он, по-моему, совсем такими книгами не интересовался. Итак, В. Орловский. Бунт атомов. (Прибой, 1928 год). Тираж – 4 тысячи экземпляров. Это – фантастический роман о том, как вырвалась из-под контроля людей атомная реакция. Огненный шар, в котором взрываются атомы, медленно, но неумолимо расширяется, грозя поглотить всю Землю…
 
Есть такое понятие – дезидерата. По-латыни это означает «желаемое». Так коллекционеры называют предметы, которых не хватает в их собрании и которые они разыскивают. У серьезных собирателей фантастики есть списки этих самых дезидерата. Я таких немало видел, и везде была эта книга Орловского. Сам я не очень серьезный собиратель, во всяком случае таких списков у меня никогда не было. А вот книгу обрёл. И сохранил.
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)