Главная > Выпуск № 13 > Дама из отеля Клюни

Галина Толова
 
Дама из отеля Клюни
 
Предлагаю совершить виртуальную экскурсию в один из моих любимых парижских музеев. Любимых потому, что, во-первых, это музей средневековья, во-вторых, там находятся удивительные сокровища, в-третьих, у него необыкновенная аура, впитавшая в себя дух многовековой истории и живость современности.
 
Музей Клюни находится в самом центре Парижа, в Латинском квартале, на пересечении оживленных улиц Сен-Жермен и Сан-Мишель, напротив Сорбонны. Всякий раз, проходя мимо, не перестаю любоваться сдержанной красотой замка, удивляться умиротворенности и тишине монастырского садика, будто суетный XXI век его не касается.
 
Современный музей фактически состоит из двух частей: античной и средневековой. Первая представляет собой руины римских терм (бань), сохранившихся с тех времен, когда Париж входил в состав Римской империи и назывался Лютецией. Термы – солидное сооружение с мощными стенами и высокими (13, 5 м) сводами. В средние века термы были заброшены и расчищены лишь при Людовике XVI.
 
    
 
Вторая часть – собственно отель Клюни, построенный как монастырь одного из богатейших и влиятельнейших Орденов средневековой Франции (Клюни в Бургундии).
 
 
Здание неоднократно перестраивалось, приобретя в конце XV века тот вид, который восхищает и сегодня.
 
    
 
Оно замечательно тем, что исторические периоды, как в слоеном пироге, оставили свои напластования: античность, готика, ренессанс, неизбежные вкрапления современного стекла и железобетона. Комплекс Музея Клюни, по справедливому замечанию А.Лебедева, «представляет собой метафору этого единства: прекрасный средневековый дом соединен с античными термами и вырастает из их фундаментов, что-то разрушает, что-то прагматично использует».
 
История в камне донесла до нас и истории людей некогда здесь обитавших: в 14 веке – Пьер Шалю, в 15 – Жак д’Амбуаз, в 16 веке – Мария Тюдор, в 17 – Мазарини. Когда во время Французской революции особняк был национализирован, здесь поселились «граждане», говорят, что один из них – врач – устроил в готической часовне прозекторскую.
 
    
 
Сводчатый потолок и современное убранство той самой часовни
 
В 1832 году особняк Клюни обрел нового владельца и новую жизнь. Александр дю Соммерар, поселился здесь и разместил богатейшую коллекцию древностей и предметов средневекового искусства. В 1842 году государство выкупило у наследников здание, коллекцию и прилегающую территорию с садом и термами. В 1844 году был официально открыт государственный музей. Его полное название – «Музей средневековья — термы и особняк Клюни».
 
 
Монастырский садик
 
Сегодня в музее Клюни представлено огромное количество раритетов: от манускриптов, каменной и деревянной скульптуры до картин, предметов религиозного культа и бытового обихода, гобеленов, эмалей и витражей.
 
    
 
    
 
Витражи, самые ранние из которых относятся к 12 веку
 
    
 
Гордость коллекции – золотая базельская роза
 
Во времена буржуазной революции призывы ее деятелей к свободе и равенству закончились, как известно, гильотиной, разрухой, повальным террором, не пощадившим даже памятники культуры. Поскольку всё, имеющее отношение к королевской власти, ее знакам и атрибутам, было объявлено вне закона, Робеспьер приказал обезглавить каменных королей с фасада Собора Парижской Богоматери, нимало не задумываясь, что это цари библейские. Обезглавленные фигуры попали в музей, а головы исчезли. Лишь через полтора столетия, в 1978 году, их случайно обнаружили во время ремонтных работ в подвалах одного из парижских банков. К тому времени Нотр-Дам уже украшали копии, так что и головы оказались в Клюни, где их можно видеть рядом с фигурами.
 
    
 
Есть некая старомодная прелесть в том, что музейные предметы (их не хочется называть экспонатами) расположены произвольно, без строгой хронологической последовательности: всё соседствует со всем, вступает в дружественный диалог и втягивает в свою историческую реальность заинтересованного посетителя. Здесь можно фотографировать без вспышки, даже трогать руками некоторые вещи, например, перелистывать старинные манускрипты, страницы которых обрамлены прозрачным защитным пластиком.
 
В Клюни всегда много посетителей, и не только из числа иностранных туристов. В выходные и, особенно в первое воскресенье месяца, когда вход в большинство парижских музеев бесплатный, французы семьями и большими компаниями бродят по залам гуськом, из-за тесноты задевая друг друга и поминутно извиняясь; но это никого не смущает, ни посетителей, ни смотрителей.
 
Однако есть в недрах музея место (зал №13), отличающееся особой атмосферой благоговейного восторга и восхищения, где стоят молча или говорят шепотом. Каждый приходящий в Клюни готов ко встрече с мировой знаменитостью – Прекрасной и загадочной Дамой.
 
 
Специально организованный полукруглый затемненный зал демонстрирует серию из шести гобеленов (тканых панно) под названием «Дама с единорогом». Шпалеры (сегодня этим словом обозначают все многообразие тканых безворсовых ковров с рисунком или с орнаментом) очень старые (датируются концом 15 века). В 1975 году их отреставрировали, и они радуют глаз сочностью красок, многоцветьем мильфлёра (франц. mille fleure — «тысяча цветов», техника заполнения свободного фона шпалер изображением цветов, ягод, животных, птиц, создающая декоративный арабеск). Шпалеры ткались вручную из шелковых и шерстяных цветных нитей по картонам, созданным художниками. Очевидно, что эскизы были сделаны прекрасным художником, а вытканы гобелены искусным ремесленником. Но кто они? Вопрос авторства «Дамы с единорогом» до сих пор остается темным, хотя исследователи много об этом пишут, предлагая различные версии. Честно говоря, для обычного созерцателя этого притягательного творения столь давних времен гораздо важнее сама встреча с красотой и поэзией, с тем, что Мандельштам именовал физической первоосновой поэтической материи. Не случайно гобелены вдохновили множество поэтов, писателей, художников, тем самым приумножив свою славу и укрепив мифологию.
 
 
Магнетическое воздействие шпалер можно попытаться объяснить наличием как бы нескольких силовых полей, воздействующих одномоментно на рациональное и эмоциональное (даже подсознательное) в зрителе. Первое, разжигая любознательность, пробуждает понятийно-аналитическую мысль. Второе без лишней риторичности и назидательности берет в эстетический плен. И, наконец, особо романтически настроенные, чаще всего молодые девушки, ну, и поэты, наверное, обнаруживают созвучие собственных неструктурированных, вечно ускользающих переживаний с этой манящей эфемерностью.
 
Безусловно, гобелены являют собой единое целое, если не на сюжетном уровне (каждый представляет отдельную сцену), то на уровне семантическом. Их объединяют и персонажи: Дама – главное действующее лицо, служанка, лев и единорог, присутствующие на всех шпалерах (вернее было бы называть их «Дама со львом и единорогом»). По композиционному строю они также родственны: пирамидальное расположение фигур придает каждому изображению гармоническую уравновешенность. Остров – основание сцены, растительная феерия мильфлёра с преобладанием определенных оттенков, розовый фон, панданы и повторы геральдических знаков (полумесяцы на лазурном фоне говорят о принадлежности к семье Ле Вистов – заказчиков и первоначальных владельцев шпалер) – всё свидетельствует об их серийности, что, как известно, было в обычае средневековья.
 
Очарованный «Дамой с единорогом» Р.М.Рильке вложил в уста героя своего романа «Записки Мальте Лауридса Бриге» весьма поэтичное описание французского шедевра, хотя с современной научной точки зрения не очень точное.
 
«…Здесь шесть ковров, приди, и мы медленно пройдем мимо них. Но сперва отступи, погляди на все сразу. Какой в них покой, да? Они разнообразятся мало. Всюду этот овальный лазоревый остров, парящий на приглушенном багреце, поросшем цветами, населенном маленькими занятыми собою зверями. Только там, на последнем ковре, остров приподнялся чуть-чуть, будто сделался легче. И всюду она – женщина в разных одеждах, но та же. Кое-где с нею рядом фигура помельче, служанка, и всюду держат щит звери, большие, тоже на острове, тоже заняты делом. Слева – лев, справа сияет единорог; держат одинаковые стяги, высоко над собою: три серебряных месяца, по лазоревой перевязи восходящие на тихий багрец. Ты разглядела все это? Начнем теперь с первого, да?» – говорит герой Рильке.
 
Но какой из гобеленов считать первым? Этот вопрос по сей день активно дискутируется заинтересованными лицами. Не мудрствуя лукаво, примем порядок музейной развески. И дабы не пересказывать поэзию своими словами, вновь обратимся к герою Рильке как комментатору, только возьмем на себя смелость изменить последовательность фрагментов.
 
«Она кормит сокола. Как пышны ее одежды. Сокол, волнуясь, сидит на затянутой в перчатку руке. Покоя на нем взгляд, она меж тем тянется к чаше, которую ей подносит служанка. Снизу справа, на шлейфе у госпожи, сидит шелковистая собачонка и смотрит вверх в надежде, что и ей что-то перепадет. Ты заметила – остров за ними окаймляют шпалеры роз? Звери-щитоносцы застыли геральдически высокомерно. Их окутывает мантия, вторящая щиту».
 
 
Вкус
 
«Как же без музыки в такой тишине, разве в ней не таится музыка? В тяжелом и тихом уборе (медленно, медленно, да?) подходит она к переносному органу и вот – играет, трубами отделенная от служанки, раздувающей мехи по другую их сторону. Никогда еще не была она так хороша. Удивительны волосы, перекинутые вперед двумя косами и скрепленные на голове так, что концы смотрят кверху, коротким султаном. Лев скучливо внимает звукам, удерживает зевок. Единорог же прекрасен, он будто качается на их волнах».
 
 
 
Слух
 
«И вот снова праздник, но никто не зван. Никого не ждут. Все – здесь. Все – навеки. Лев озирается почти грозно: никто не посмеет прийти. Мы еще не видели ее усталой. Неужто она устала? Или просто поникла, оттого что тяжелое что-то держит в руке? Дароносицу, можно подумать. Но вторую руку она тянет к единорогу, и он, польщенный, встает и ласкается к ней. Зеркало – вот что она держит. Смотри – она показывает единорогу его отражение».
 
 
Зрение
 
«К следующему ковру мы подходим, невольно притихнув, – ведь правда? – замечая, как сосредоточенна женщина: она сплетает венок, маленькую цветочную корону. Задумчиво выбирает она гвоздику из плоской вазы, которую ей подносит служанка. Внизу на скамье стоит в небреженье корзина, полная роз, к ней уже подбирается обезьяна. На сей раз понадобились гвоздики. Льву скучно, он отвлекся; но чуток единорог».
 
 
Обоняние
 
« Что случилось? Почему прыгает вниз маленький кролик? Ведь сразу видно – он прыгает. И такое смятенье во всем. Льву уже нечего делать. Она сама держит стяг. Или за него ухватилась? Другой рукой она ухватилась за рог единорога. Это горе? Но бывает ли горе так гордо, а траур так тих, как черно-зеленый тот бархат в увядающих складках?»
 
 
Осязание
 
«Остров ширится. Раскинут шатер лазоревого Дамаска, подпаленного золотом. Звери распахнули его, и она выступает вперед, почти скромная в царском уборе. Что ее жемчуг в сравнении с нею самой? Служанка раскрыла ларец, и она вынимает оттуда цепь, тяжелое, пышное сокровище, хранимое под замком. Собачонка сидит рядом, высоко на уготованном месте и наблюдает.
Заметила ты девиз по верхнему краю шатра? “à mon seul désir”».
 
 
По моему единственному желанию («à mon seul désir»)
 
Описательный уровень достаточен для начального эмоционального восприятия и недостаточен для постижения глубинного смысла повествования. Главным конструктивным принципом средневековой культуры был аллегоризм. Аллегория воплощала умозрительные идеи в предметные образы, подразумевая при этом четкую смысловую заданность и однозначность, что породило эмблематику и разветвленную аллегорическую образность Средних веков (аллегории могли быть религиозными, научно-философскими, сатирическими, психологическими и пр.).
 
В случае с «Дамой и единорогом» аллегорическое значение цикла прозрачно: это аллегория пяти чувств. Однако толкование однозначных аллегорий неизбежно подводит нас к многозначности символов, с ними связанных.
 
Единорог (лат. unicornus) известен по мифам и легендам самых разных народов еще с библейских времен. Универсальность этого фантастического существа (хотя находились люди, рассказывавшие о встрече с ним) поистине удивительна. Он мог символизировать храбрость, мудрость, благородство и вместе с тем – силу, ярость, гордыню. Как видим, качества достаточно универсальные, но особо приложимые к Средним векам, к рыцарской эпохе. Не случайно единорог в паре с Дамой может символизировать мужское начало (рог как фаллический символ) и помещаться как в куртуазный контекст, так и совсем наоборот. Нечто подобное демонстрирует средневековый аллегорический «Роман о Розе». М.Э.Брюэль, французская исследовательница, трактует аллегорию гобеленового цикла, опираясь на этот роман: она считает, что каждый гобелен олицетворяет различные свойства Любви. Безусловно, куртуазный культ прекрасной Дамы нашел удобный мифологический фундамент в легенде. Единорог не мог быть пойман и приручен никем, кроме юной девственницы. Сцена пленения единорога Девой становится аллегорией любви и целомудрия. Рыцарская литература не обошла своим вниманием данный сюжет.
 
Образ единорога имеет и христианское толкование: единорог символизирует Христа, его рог воплощает силу и божественное единство, девственница – Деву Марию. Эпизод укрощения единорога, когда он засыпает, возложив голову на колени Дамы, символизирует непорочное зачатие Девой Марией Христа во плоти. Очищающая сила рога – также весьма распространенная католическая аллегория слова Божия.
 
Под влиянием античности и в связи с гуманизацией позднего средневековья история Дамы с единорогом приобретает новые смысловые оттенки – этического и обобщенно-философского порядка. Каждое человеческое существо содержит в себе бессмертное начало – душу, находящуюся в извечном и нерасторжимом союзе с телом. Именно она – душа – определяет моральный выбор человека, хаос земных отношений направляет к высшей истине, она должна научиться контролировать чувства, связывающие ее с материей, чтобы получить возможность постичь духовную свободу.
 
В аналогичном ключе интерпретирует цикл «Дама с единорогом» Х.М.де Фараминьян, выстраивая свою последовательность и соотнося каждое изображение с шагами, которые должна сделать душа, чтобы подняться от материального к духовному.
 
На шпалере «Осязание», по его мнению, цепи, обвивающие талию Дамы, символизируют путы материи. Цепями скованы и животные. Рог единорога указывает на силу, которая устремляет душу к высшему.
 
 
Во «Вкусе» сокол, сидящий на руке Дамы, представляет «конкретный разум, которому свойственно наслаждаться вкусом вещей».
 
 
«Зрение», где взгляд Дамы устремлен на единорога, а тот отражается в зеркале, демонстрирует отказ смотреть на земное, светское. Нежно-умиротворенный взгляд Дамы означает созерцание духовного.
 
    
 
В «Обонянии» Дама плетет венок, ее талию охватывает монашеская веревка, указывающая на решение отречься от всего материального. Ароматом цветов наслаждается обезьянка, возможно, символизирующая интуицию – «последний мост, по которому остается пройти, чтобы достичь духа».
 
 
Гобелен «Слух» называют еще «музыкой сфер». Царящее здесь умиротворение и гармония воплощают мир духа.
 
 
«À mon seul désir» – «Мое единственное желание». Эти слова в качестве девиза начертаны на вершине шатра, в который Дама сможет войти, окончательно отрешившись от материального. Символом отречения служит жест Дамы, укладывающей драгоценности в шкатулку, которую держит служанка. Тем самым проясняется смысл названия гобелена: «По одному моему желанию», иначе говоря «Согласно моей воле». Свободная воля – это стремление к добродетели, победа над собственными чувствами и страстями.
 
    
 
Собачка может символизировать укрощенные инстинкты. Лев и единорог, придерживающие полог шатра, исполнены здесь эмблематического и геральдического смысла. Лев представляет материю, физическую силу. Единорог указывает на духовный смысл вещей, на путь к возвышенному. Таким образом, Дама (душа человека) находящаяся на всех гобеленах между львом-материей и единорогом-духом представляет историю души, которая учится властвовать над материей-львом с помощью духа-единорога. Способность противостоять соблазнам чувств помогает сохранить душевную цельность в потоке бытия и через самопознание приблизиться к гармонии и божественному благу.
 
Мы видим, что цикл гобеленов «Дама с единорогом» содержит в себе целый ряд значений, обладает всем очарованием многосмысленности и даже тайны, поскольку земная загадка и божественный ответ едины как герменевтический текст, расшифровать который не дано. Что, однако, не означает, что и не надо пытаться.
 
Завершить хочу стихотворением Алексея Пурина
 
ДАМА С ЕДИНОРОГОМ. МУЗЕЙ КЛЮНИ

Так эти чудо-ткани хороши,
что и душа, как вышитая дама,
пять чувств земных – радетелей души,
пять оснований радужного храма,
где ткет ее из сора бодрый Дух
и оперяет царственное Слово, –
вкус, осязанье, обонянье, слух
и зренье – всё, созрев, вернуть готова.

К чему ей, знавшей щедрую тщету
любви и спесь слепящего искусства,
они – пускай сольются в чистоту
шестого, всеобъемлющего, чувства –
того, что ей подносит истый конь,
лазурь взрезая белоснежным рогом:
она уже пережила огонь,
который люди называют Богом.


Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)