Главная > Выпуск № 18 > Игры интерпретации (о книге Станислава Лема «Философия случая»)

Екатерина Смердова
 
Игры интерпретации
(о книге Станислава Лема «Философия случая»)
 
…и засесть за игры под названием «литература»
в качестве того, кто ее воспринимает.
С. Лем
 
Филологам и библиофилам Станислав Лем известен как писатель-фантаст, философ и эссеист. Читательское внимание чаще всего обращено к таким романам Лема, как «Солярис», «Звездные дневники Йиона Тихого», «Эдем», «Непобедимый» и др. Однако мало кому известно, что Лема, получившего медицинское образование, главным образом, интересовали формальные системы, языки программирования, теория эволюции. Его книга «Философия случая» (“Filozofia przypadku”, 1968)1, посвященная проблемам интерпретации текста, написана, как ни парадоксально, в контексте обозначенных интересов автора. Художественный текст рассматривается, в том числе, и как автономная система, способная к эволюции своих смыслов и самоорганизации в пространстве культуры.
 
Книга Лема – это иной, не совсем привычный для профессионального филолога взгляд на литературу. Скорее, это междисциплинарное исследование по теории текста, где вопросы интерпретации (выявления значений и смыслов) решаются с точек зрения теории систем, биологии, генетики, структурной лингвистики, семиотики, литературоведения. Такой Лем станет интересным собеседником как для лингвистов, так и для литературоведов и обязательно – для школьного и университетского преподавателя литературы.
 
Творчество Станислава Лема пронизано интересом к теме Творца. Многие его произведения («Эдем», «Непобедимый», «Как уцелел мир» и пр.) тематически связаны с идеей сотворения мира (здесь и далее курсив наш – Е. С.): созданием искусственных форм жизни, искусственных языков и возможных текстовых миров. Здесь Лем делает поразительно простой вывод: мир создается посредством языка. Мы можем верить, что Творец создавал наш мир по Слову, но мы точно знаем, что каждый автор действительно сотворяет свои художественные миры, и все они существуют только в знаковой (вербальной) форме. В этом же контексте в книге «Философия случая» рассматриваются проблемы интерпретации текста. Кто является автором значений и смыслов – пишущий и/или читающий? Заложена ли в тексте программа, управляющая процессами его интерпретации?
 
Как мы узнаем из книги, для того, чтобы понять механизм интерпретации, необходимо обратиться к эвристической стороне восприятия. Как читатель осмысливает то содержание, которое передано в тексте? Читатель создает собственный текст о тексте, говорит Лем. Каждый раз это вероятностная интерпретация, связанная с координатами прочтения «я – здесь – сейчас». Не существует двух одинаковых вариантов интерпретации одного и того же авторского текста, и число самих вариантов прочтения также вероятностно. Однако есть инвариант интерпретации, который сохраняет самотождественность текста в пространстве культуры.
 
В книге Лема поднимается вопрос о том, что вероятностность прочтения обеспечена еще и методами интерпретации. Прочтение текста возможно как семантическое, прагматическое и кибернетическое.
 
Семантический подход интересен, прежде всего, лингвистам. Здесь Лем показывает, что анализ семантики языковых единиц не отделим от анализа экстралингвистических (внеязыковых) характеристик текста: «Говоря о писательских “помыслах” и “замыслах”, я утверждаю, что (для меня) они исходно не имеют языковой природы» (с. 91). Текст, прежде всего, связан с другими текстами культуры, а также с личностными, социальными характеристиками автора и читателя. Именно эти факторы влияют на понимание того, что мы читаем.
 
Прагматический аспект интерпретации связан с ответами на вопрос, какова цель сказанного. Причем здесь вновь возникает развилка интерпретации – цель с точки зрения автора и читателя. Развивая этот аспект прочтения, Лем демонстрирует обширные познания в теории литературы. В его книге звучат голоса Ц. Тодорова, Р. Барта, У. Эко и др. Вымысел есть основополагающий критерий анализа художественного произведения. Вся прелесть литературы в том, что читатель целиком и полностью отдает себя во власть вымысла, порожденного авторским сознанием. Высокая степень достоверности воплощения вымысла рождает веру в реальное существование возможных авторских миров. Мы готовы верить в существование планеты-интеллектуала, неорганической эволюции роботов, даже в таких существ, как сепульки. Мы верим во все это, как бы далеко вымысел ни находился от нашей реальности. Однако у читателя также существует исходная установка на интерпретацию, у него тоже есть собственная цель, с которой он приступает к чтению. Читательская прагматика порождается суммой знаний о литературе, науке, мире и «растет» вместе со взрослением самого читателя. В этом контексте Лем предлагает различные литературоведческие трактовки своих собственных текстов, а также интерпретацию романа У. Эко «Имя розы».
 
За кибернетическим подходом к анализу текста стоит глубокий интерес Лема к теории систем, робототехнологиям, футурологии. С кибернетической точки зрения, язык и текст представляют собой управляющую программу. Литературное произведение становится матрицей преобразований: самого текста и сознания читателя. Восприятие текста происходит в результате использования некоторого алгоритма. По Лему, такой алгоритм уже заложен в тексте автором и предопределяет главное направление нашего чтения. Следовательно, интерпретация сводится к выявлению авторского алгоритма, или управляющей чтением программы. Каждое прочтенное слово, каждый фрагмент сужают (или наоборот, расширяют) спектр текстовых значений. В итоге перед читателями возникает текстовая картина мира различной степени определенности.
 
Вот пример, демонстрирующий процесс «сужения» спектра возможных значений. Дано высказывание: Panie, świeć nad duszą Pawła (Господи, упокой душу Павла). Продвигаясь по высказыванию линейно, получаем следующее. Первое слово звучит как обращение – Panie (Пан), в котором Пан может быть и господином (человеком), и Господом (Богом). Второе слово – Panie, świeć (Пан, освещай, свети) – создает контекст просьбы, обращенной к человеку / Богу. И только вся фраза целиком будет нами воспринята как слова молитвы к Творцу.
 
О механизме восприятия текста Лем пишет следующее. Каждую сему можно представить в виде кода, а словарь знаков и символов – это кодирующий комплекс для целого класса событий (с. 159). Таким образом, кибернетический подход к изучению текста позволяет автоматизировать (алгоритмизировать) механизм восприятия. Алгоритмы прочтения текстов литературы Лем рассматривает далее в рамках некоторых формальных моделей. Например, речь идет о возможности создания стохастической модели интерпретации. Здесь текст рассматривается как автономная самодостаточная система, способная к порождению собственных смыслов в зависимости от того, в каком контексте восприятия она находится. Такой подход, по мысли Лема, позволяет определять спектр вероятностных значений, присущих тексту-системе, и возможность реализации конкретных смыслов в границах определенных контекстов восприятия.
 
Итак, книга «Философия случая» предлагает не совсем привычный для филолога, но совершенно естественный для специалиста в области теории систем взгляд на проблемы интерпретации художественного произведения. Лем ярко, «визуально» показывает всю историю жизни текста в культурном пространстве: от момента зарождения замысла в сознании автора до формирования целостного текста в сознании интерпретатора. История текста – это одновременно история его автора, его читателей, культуры, мира, методов интерпретации. Центральной категорией такого «неортодоксального» подхода к литературному произведению автор считает случай. «Случай – это фактор, изменяющий на раннем этапе направление любого эволюционного процесса» (с. 27). Случай «ответственен» за веер вероятностных интерпретаций, который и обеспечивает истинную жизнь текста, а не «консервацию». Литературный текст, как и язык, приравнивается Лемом к виду живого организма в биоценозе. Язык определенного этноса Лем соотносит с генетическим кодом (наследственности). Литературный процесс в целом есть эволюция, изначально существовавшая как случайная система, или система всех возможных вариантов прочтения, из которой мы каждый раз выбираем только один вариант интерпретации. Культура – это бесконечные развилки интерпретации. Иными словами, количественное превосходство случайных, только предполагаемых смыслов, перерождается в качественно новое образование – в новый текст о тексте, выбранный нами вариант интерпретации.
 
Интересно, что по жанру книга Лема напоминает учебник по текстологии или теории интерпретации. Автор логично и структурированно объясняет механизм восприятия художественного произведения. Лемовская теория интерпретации значительно расширяет наше представление о языке и тексте. В ней интегрируется математика и лингвистика, логика и биология, литературное произведение рассматривается в контексте наук о человеке – антропологии, анатомии, генетики. Согласно Лему, культурное пространство включает в себя структурно тождественные элементы: человека и тексты, сосуществующие в сетке интертекстуальных и генотипических связей. Сам Лем определяет тождественность литературы и жизни так: «Как кровь, которая в нас циркулирует, почти неотличима от морской воды, так циркулируют в нас и мысли умерших – не переданные нам, но воскресшие вновь в той же форме, только потому, что мы сами так похожи на тех людей» (с. 764). Лемовские «игры в интерпретацию» актуальны в контексте поворота науки ХХ и XXI века к изучению вероятностной природы нашей Вселенной.
 
-----
1. Лем С. Философия случая. – М.: АСТ: АСТ МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2007. – 767 с.
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2005)
Выпуск № 6 (2005)
Выпуск № 5 (2004)
Выпуск № 4 (2004)
Выпуск № 3 (2003)
Выпуск № 2 (2003)
Выпуск № 1 (2002)