Главная > Выпуск № 19 > Лирический герой

Галина Ребель
 
Лирический герой
 
Работы на Всероссийской олимпиаде по литературе 2012 года показали, что этот термин – лирический герой – совершенно не освоен большинством конкурсантов, а значит, и их наставниками, которые готовили детей к участию в конкурсе.
 
В качестве лирических героев в олимпиадных сочинениях фигурировали как авторы, так и герои стихов, даже в том случае, когда в произведении вообще отсутствовало первое лицо – Я – как носитель взгляда на мир. В частности, лирическим героем во многих работах был назван солдат, о котором пишет в своем знаменитом стихотворении «Враги сожгли родную хату…» М. Исаковский.
 
Очевидно, что в понимании большинства учащихся и их учителей лирический герой – это просто герой лирики. Есть лирика – значит, ее герой, независимо от способа его предъявления и статуса, и есть лирический герой.
 
Однако это не так. И если уж участники олимпиады в большинстве случаев верно оперируют термином «хронотоп» (нередко, впрочем, злоупотребляя им), то и о «лирическом герое» они должны иметь более четкое представление.
 
Впервые термин был употреблен в статье Юрия Тынянова «Блок», написанной в 1921 году и опубликованной в сборнике статей и воспоминаний о только что умершем поэте. Констатируя факт мгновенного появления многочисленных мемуаров, Тынянов ставит одновременно этическую и теоретическую проблему:
 
«Блока мало кто знал. Как человек он остался загадкой для широкого литературного Петрограда, не говоря уже о всей России. Но во всей России знают Блока как человека, твердо верят определенности его образа, и если случится кому увидеть хоть раз его портрет, то уже чувствуют, что знают его досконально. Откуда это знание?»1
 
Этический аспект – создание многочисленными воспоминателями мифов о знаменитом человеке и своей близости к нему – мы в данном случае оставим в стороне, тем более что сам Тынянов переключил проблему в теоретическую, концептуальную плоскость, объяснив самонадеянность мемуаристов собственно эстетическими причинами:
 
«Блок – самая большая лирическая тема Блока. Эта тема притягивает как тема романа еще новой, нерожденной (или неосознанной) формации. Об этом лирическом герое и говорят сейчас». И далее: «…когда говорят о его поэзии, почти всегда за поэзией невольно подставляют человеческое лицо – и все полюбили лицо, а не искусство»2.
 
Иными словами, человека Александра Блока вычислили, «сконструировали» из его поэзии, спроецировав внутритекстовое Я на затекстовое лицо реального автора, отождествив их.
 
Есть очень любопытный факт из биографии Блока, наглядно демонстрирующий, как обнаруживает себя подобное отождествление.
 
В 1904 году Александр Блок и Андрей Белый (Борис Бугаев) впервые встретились в Москве. До этого они были знакомы только заочно. Когда Блок вместе с Любовью Дмитриевной Менделеевой появился у него в квартире, Белый растерялся. Вот как описывает ситуацию К. Мочульский:
 
«Белый поражен видом Блока: совсем не таким представлял он себе автора “Стихов о Прекрасной Даме”. В воображении его жил образ визионера с бледным, болезненным лицом, с тонкими сжатыми губами, с фосфорическим взглядом, всегда устремленным вдаль, с отброшенными назад волосами. “Реальный” Блок был другой: высокий, статный юноша, похожий на сказочного “добра-молодца”: у него здоровый, равномерно обветренный, розоватый цвет лица, сдержанность движений, корректность, даже “светскость”. Блок был одет в прекрасно сшитый студенческий сюртук со стянутой талией и высоким воротником. Белый смущен и несколько разочарован. Неужели этот молодой человек, петербуржец и дворянин вполне хорошего тона, автор мистических писем, певец Вечной Женственности? Сконфузившись, хозяин бросился суетиться около гостей; Блок заметил и тоже смутился: оба сконфуженно топтались в передней. Потом Белый представил Блоков своей матери, Александре Дмитриевне, и они вчетвером сидели в гостиной и неловко молчали. Белый запомнил ясный морозный день, розовые лучи солнца и кудрявую голову Блока, склоненную набок, недоуменные голубые глаза и застывшую принужденную улыбку»3.
 
Что в данном случае произошло?
 
В воображении Андрея Белого жил лирический герой – образ автора, запечатленный в лирике Блока. Соответствующими были ожидания. Но реальный, живой Александр Блок внешне – по крайней мере внешне – с лирическим героем не совпал и тем смутил и озадачил Белого.
 
Эта история помогает нам понять суть явления.
Разложим ситуацию на составляющие:
  1. Лирический герой – это авторское отражение в лирике, авторское alter ego – Я, от лица которого ведется речь. У Лидии Гинзбург на сей счет читаем: «Лирический герой двупланен. Возникал он тогда, когда читатель, воспринимая лирическую личность, одновременно постулировал в самой жизни бытие ее двойника»4. Т.е. лирического героя нет там, где за его спиной не маячит автор, соответственно автор воспринимается как живое предъявление лирического героя – в этом смысле ожидания Белого понятны и естественны.
     
  2. Однако лирический герой – это не фотография, не копия, не полномерная, скрупулезная, всесторонняя фиксация реальных авторских черт, а – художественное, творческое, вольное отражение авторской личности.
     
  3. В лирическом герое воссоздается авторское самоощущение, которое может совершенно не совпадать с тем, как реального автора воспринимают окружающие. В определенной степени лирический герой – это «маска», «поза», позволяющая автору выразить собственное мироотношение, самоощущение в окружающем мире. Этому мироотношению и самоощущению соответствуют облик и судьба лирического героя. «Настоящий лирический герой, – пишет Л. Гинзбург, – чаще всего зрительно представим. У него есть наружность»5. Однако, как свидетельствует история знакомства Белого с Блоком, наружность лирического героя далеко не всегда соотносится по сходству с наружностью реального человека, она может весьма существенно уклоняться от реальности в область метафизической самоидентификации. То же касается и судьбы. У лирического героя есть судьба, но она не во всем тождественна судьбе поэта.
     
  4. Напомним, что впечатление Белого о Блоке строилось на «Стихах о Прекрасной Даме», т.е на цикле стихотворений. Это важный момент: лирического героя невозможно вычислить на основании одного произведения, он возникает как явление или в рамках цикла, или в рамках всего поэтического творчества, т.е. для предъявления лирического героя нужна сюжетная протяженность во времени и пространстве, своеобразный «романический» хронотоп.
     
  5. Очевидно, что лирический герой одновременно и субъект, и объект изображения. Б.О. Корман по этому поводу пишет: «Лирический герой – это и носитель сознания, и предмет изображения: он открыто стоит между читателем и изображаемым миром; внимание читателя сосредоточено преимущественно на том, каков лирический герой, каково его отношение к миру, состояние и пр.»6.
Необходимо также отметить, что лирический герой как форма воплощения авторского сознания в лирике возник в эпоху романтизма; он порождение одной из основных философских предпосылок романтизма – «убеждения в том, что искусство и жизнь в пределе стремятся к отождествлению и тождество это может распространиться на все, от вселенной, которая, по учению Шеллинга, есть художественное произведение Бога, до эстетически осознанной судьбы отдельного человека»7.
 
В русской литературе лирический герой впервые был предъявлен в творчестве Лермонтова, несомненно присутствует он в лирике Некрасова, Блока, Маяковского, Ахматовой, Цветаевой. Он есть там, где перед нами предстает яркое, дерзкое, смятенное Я, соотносимое с личностью и судьбой поэта.
 
Идентификация лирического героя требует не только определенных навыков, но и знания не одного вынутого из творческого контекста произведения, а творчества поэта в целом. Когда таких знаний и умений нет, лучше оперировать терминами «лирическое Я», «лирический субъект», что в любом случае не будет ошибкой, ибо эти термины шире, чем термин «лирический герой».
А что касается солдата из стихотворения Исаковского «Враги сожгли родную хату…», то он просто герой. И, конечно, Герой в самом высоком смысле этого слова.
 
-----
1. Тынянов Ю. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 118.
2. Там же. С. 118, 119.
3. Мочульский К. Александр Блок. http://www.modernlib.ru/books/mochulskiy_konstantin/aleksandr_blok/
4. Гинзбург Л. О лирике. Л.: Сов. писатель, 1974. С. 160.
5. Там же. С. 162.
6. Корман Б.О. Лирика Некрасова. Ижевск, 1978. С. 48.
7. Гинзбург Л. Указ. изд. С. 160.
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)