Главная > Выпуск № 20 > Сказочные мотивы в романе Татьяны Толстой «Кысь»

 Анна Зырянова
 
Сказочные мотивы
в романе Татьяны Толстой «Кысь»
 
Роман Татьяны Толстой «Кысь» одни воспринимают как социальную утопию, другие – как едкий фельетон. Эстеты от литературы находят в романе нечто в стиле постмодерн. Чуткие к языку определяют жанр романа как лингвистическую фантастику, даже как сказку. Это и понятно. Все герои романа с первых страниц предстают перед читателем сказочными, будто заколдованными существами, которые когда-то должны превратиться в нормальных… Жаль, что не превратятся. «"Жизнь" в романе-сказке Толстой разворачивается по законам жанра: зайцы живут на деревьях, петушиные гребешки растут на головах голубчиков, случаются чудеса, сердца точат червыри»1, – пишет Н.Иванова в своей рецензии на «Кысь». Эта абсурдность жизни героев отражается и в сказках, которые главный герой Бенедикт переписывает по долгу своей службы.
 
Несомненно, один из основных мотивов романа – это переписывание «сказок» главным героем. Бенедикт одержим страстью к чтению. Он не понимает многих слов, не воспринимает метафор и аллегорий, не видит переносного значения слов, но все равно пытается вчитываться в сказки, которые старательно переписывает каждый день. Как отмечет М.Липовецкий, автора интересует «воздействие Слова на “малых сих” Спасает ли Слово – а шире: культура и ее мифы – или только соблазняет и обманывает?»2.
 
Сказочной интонацией пропитан весь роман, к сказке как к праоснове обращает автор своего героя. Современные писатели часто используют разнообразные фольклорные и сказочные мотивы, чтобы придать повествованию бытийный характер, совместить индивидуальное и типовое. Татьяна Толстая в романе «Кысь» не только рисует сказочных героев, наполовину людей, наполовину животных – с рожками, гребешками, хвостами, но и сама сказка появляется на страницах произведения уже с четвертой главы романа, названной «Глаголь» (кстати, названия глав по старославянскому алфавиту отправляет нас в далекое детство со сборником русских народных сказок на каждую букву «старинных» букв). В тексте романа пересказаны сюжеты нескольких известных русских народных сказок: «Колобок», «Курочка Ряба», «Репка», причудливо преломленные в сознании героя.
 
Так, сказка «Курочка Ряба» для Бенедикта представляется одной из реальных историй жизни Федор-Кузьмичска. «Жили были дед да баба, – строчил Бенедикт, – и была у них курочка Ряба. Снесла раз курочка яичко, не простое, а золотое…» Да, Последствия! У всех Последствия!»3  – рассуждает Бенедикт о детской сказке, а потом рассказывает историю о том, что «необычные» куры Анфисы Терентьевны были задушены жителями Федоро-Кузмичска только потому, что родились белыми, а не черными. Хотя читатель понимает, что они-то и были совершенно нормальны. Но в этом мире нет места норме. (Здесь, возможно, есть аллюзия к еще одной сказке – «Черной курице» Погорельского, где герой попадает в сказочный мир, который помогает ему понять законы мира реального).
 
В романе Т.Толстой узнаваемая читателем сказка «раскавычивается» автором, преломляясь через абсурдную действительность художественного мира романа, порождая эффект фантасмагории.
 
Так и в сказке «Репка», которую с удовольствием вспоминают Бенедикт и его тесть, они видят свои смыслы, абсурдные для читателя. Мышка, по мнению героев, оказывается, не зря помогла всей семье вытащить урожай. Ведь мышь в романе – это еда, которую тяжело было поймать голыми руками на ужин без кота. «Картина у нас выходит такая: коллектив опирается на мышь, как есть она краеугольный камень нашего счастливого бытия. Это я тебе излагаю обчественную науку…»4, – заключает тесть. Не случайно охота на мышей становится одной из составляющих жизни героев романа. Во многих русских народных волшебных сказках и сказках о животных мышь также предстаёт сильным существом, но уже не дьявольским созданием, как она представлена в старинных преданиях и приметах, а, наоборот, в роли помощника. И герои романа твердо знают, что без мышей они пропадут. Оттого тесть Бенедикта и называет сказку «Репку» притчей, так как «притча есть руководящее указание в облегченной для народа форме»5.
 
Сказка «Колобок», которую Бенедикт переписывает на работе, сначала кажется ему до ужаса смешной, но потом превращается в ужасно трагическую историю гибели главного героя. «Погиб колобок. Веселый такой колобок. Все песенки пел. Жизни радовался. И вот – не стало его. За что?» – рассуждает с грустью Бенедикт.
 
Марк Липовецкий в своей рецензии на роман «Кысь» пишет, что «примитивное, азбучное, сознание обнаруживает способность остранять известное, открывая поистине бездонную глубину в банальном… дочитав сказку, и мы не знаем, смеяться ли над идиотом или вместе с ним увидеть в детском сюжете всеобъемлющую (энциклопедическую, по сути) метафору жизни и смерти человеческой»6.
 
Сказочная основа так или иначе проявляется на всех уровнях романа. По Проппу, традиционным для волшебной сказки является мотив запрета, его нарушение непременно ведет за собой кару7. В романе это запрет на хранение и чтение печатных книг, якобы зараженных радиацией и опасных для жизни. Мотив выгодной женитьбы превалирует в русских народных сказках – принцесса и полцарства в придачу. В нашем случае это красавица Оленька – дочь Главного санитара, «грозного Кудеяра Кудеярыча», у которого «когти на ногах», что вызывает аллюзию к образам чудовищ из русских сказок – Змея Горыныча или Волка, которые стерегут прекрасных дев.
 
Образ страшной Кыси – тоже сказочный. «В тех лесах, старые люди сказывают, живет кысь. Сидит она на темных ветвях и кричит так дико и жалобно: кы-ысь! кы-ысь! – а видеть ее никто не может. Пойдет человек так вот в лес, а она ему на шею-то сзади: хоп! и хребтину зубами: хрусь! – а когтем главную-то жилочку нащупает и перервёт, и весь разум из человека и выйдет»8. Несомненно, Кысь – это собирательный образ сказочных мифических существ. Это и вампир (в русской терминологии – упырь), который прокусывает человеческую шею для получения крови, это и оборотень, жестоко терзающий человеческую плоть. Одни исследователи видят в Кыси сочетание всех низменных инстинктов в человеческой душе. Другие же отмечают, что Кысь – прообраз русской мятущейся души, которая вечно ставит перед собой вопросы и вечно ищет на них ответы. Не случайно именно в минуты, когда Бенедикт начинает задумываться о смысле бытия, ему кажется, будто к нему подкрадывается Кысь. Наверное, Кысь – что-то среднее между прообразом русской тоски (а Кысь кричит в романе очень тоскливо, грустно) и человеческим невежеством. В русском человеке эти два качества почему-то очень хорошо сочетаются.
 
Кыси противопоставлена в романе Княжья Птица Паулин – добро. «А глаза у той Птицы Паулин в пол-лица, а рот человечий, красный. А красоты она таковой, Княжья Птица-то, что нет ей от самой себя покою: тулово белым резным пером укрыто, а хвост на семь аршин, как сеть плетеная висит, как марь кружевная»9. Добро и зло. Две важных составляющих фольклорной сказки.
 
Таким образом, мотив сказки остается одним из самых главных для понимания романа. Каждый раз, переписывая сказку, Бенедикт будто старается восстановить ту связь с культурой, которую совсем утратили жители Федоро-Кузмичска после Взрыва. Обращение к сказкам в романе – это продолжение традиций культуры и литературы. Но герой не способен на прозрение, его сознание останется ограниченным, а конь так и будет для него большой мышью.
 
На протяжении всего романа читатель надеется на то, что Бенедикт вот-вот нащупает тот путь, на который его постоянно направляют Никита Иваныч из прежних и Варвара Лукинишна. Создается впечатление, что Бенедикт вот-вот поймет смысл скрытого, осознает значение искусства и по-новому увидит и оценит окружающий его мир.
 
Но чуда не случается… Жажда чтения становится причиной того, что Бенедикт и сам становится Санитаром, а потом, свергнув вместе со своим тестем «тирана» Федора Кузьмича, убежденный, что спасает искусство, предает своего друга Никиту Иваныча. И все это – ради того, чтобы получить очередную порцию книг, еще не прочитанных им. Сказка, а шире – Слово, не спасает Бенедикта, но приводит его в тупик, делая своим заложником…
 
_______
1. Иванова Н. И птицу Паулин изрубить на каклеты // Режим доступа:  http://magazines.russ.ru/znamia/2001/3/rec_tolst.html
2. Лейдерман   Н. Л., Липовецкий М. Н.   Современная русская литература: 1950-1990-е годы // - Учеб. пособие для студ. высш. учеб . заведений: В 2 т. – Т. 2: 1968-1990. М.: Издательский центр «Академия», 2003. – 688  C.473.
3. Толстая Т. Н. Кысь: Роман. – Переиздание. М.: Подкова, 2003. С. 35
4. Там же. С. 56
5. Там же. С. 156
6.  Липовецкий М. След Кыси // Режим доступа: http://www.rodichenkov.ru/critic/tatiana_tolstaya/
7. Пропп В.Я. Морфология «волшебной» сказки. М.: «Лабиринт», 2000. С.110
8. Толстая Т. Кысь.: Роман.– Переиздание. М.: Подкова, 2003. С. 30
9.  Там же. С. 202
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)