Главная > Выпуск № 4 > Как правильно

Марина Королёва

Как правильно

Предлагаем вниманию читателей несколько
сюжетов из программы Марины Королевой
«Как правильно». Эта ежедневная программа,
как и еженедельная программа
«Говорим по-русски»,
которую Марина Королева ведет вместе
с Ольгой Северской, пользуется большой популярностью
у слушателей радиостанции «Эхо Москвы».
Легкие, веселые, эмоциональные и при этом
познавательные, радиорассказы о русском языке адресованы
дошкольникам и студентам, учителям и их ученикам,
политикам, пенсионерам, чиновникам, журналистам.
 

БУДНИ

Как-то среди череды праздников, которые мы, как всегда, проводили на работе, коллеги мои заспорили: что лучше – работать в какой-нибудь тихой конторе с девяти до шести, с гарантированными субботами-воскресеньями, или так, как у нас на радио, в безумной этой круговерти.
 
– Да, – вздохнул кто-то, – всё у нас хорошо, но семья жалуется: ни праздников у нас, ни буден
 
Тут мы позабыли, о чем, собственно, говорили, потому что насмерть поспорили, как правильно – «будней» или «буден».
 
Сторонники «будней» приводили свои примеры, защитники «буден» – свои. Надо сказать, и те, и другие были убедительны. В общем, решили в долгий ящик это дело не откладывать, а сразу посмотреть, что словари по этому поводу говорят.
 
Во-первых, еще раз убедились в том, что единственного числа у этого слова нет – по крайней мере, в современном языке. В говорах, правда, это слово было – в вятском говоре, например, «будень» значило «непраздничный, рабочий день недели». У Даля в словаре «будень» тоже есть, там и поговорка приводится: «Ленивому будень чем не праздник»!
 
Нас, однако, интересует не один «будень», к тому же не существующий в современном языке, а «будни». И любопытно нам, чего же у нас нет – «будней» или «буден».
 
Словарь ударений – скорее всего, для простоты, – дает нам только один вариант: «будней». Вот так: предлагается нам жить среди суровых серых будней, и всё тут!
 
А если мы не хотим?
 
Что ж, тогда открываем все остальные словари, которые только найдем. Начнем с Орфоэпического. В нем мы находим милостивое разрешение говорить так, как нам заблагорассудится: захотим – скажем «будней», захотим – «буден»
 
Точнее, так: лучше все-таки «будней». Но допустимо и «буден», такая форма не выходит за рамки литературной нормы. А вот «Словарь-справочник лексических трудностей русского языка» вообще не видит никакой разницы между формами «буден» и «будней».
 
В общем, когда мы с коллегами или приятелями разговариваем на досуге о наших суровых буднях, совершенно неважно, как мы будем говорить – «будней» или «буден». Если же мы попадаем в ситуацию официальную, строгую, будем лучше придерживаться «будней» – так вернее...
 

ВЛАСТЬ ИМУЩИЕ и ВЛАСТИ ПРЕДЕРЖАЩИЕ

Где государство, там и власть. Это не обсуждается. Естественно, ни один журналист, который пишет о политике или экономике, слова «власть» избежать не может. Вариантам и словосочетаниям нет числа – немудрено, что многие смешиваются, да так, что не разобраться. А сказать всё равно хочется, да не просто сказать, а как-нибудь этак… красиво!
 
В общем, чтобы не ходить вокруг да около, скажу, что в данном случае речь идет всего лишь о двух устойчивых сочетаниях: «власть имущие» и «власти предержащие». Если вдуматься да в словарях покопаться, то это примерно одно и то же. Кто такие «власти предержащие»? Это лица, облеченные властью. Слово «предержащий», как вы понимаете, устаревшее, и вообще нигде, кроме этого выражения, в современном языке не употребляется. Оно из церковнославянского языка. «Предержащий» – это держащий высшую власть, начальствующий, одним словом. «Всяка душа властем предержащим да повинуется» – это из «Послания к римлянам».
 
В общем, с «властями предержащими» как будто разобрались. Надо только обратить внимание, что склоняются здесь оба слова: «власти предержащие, властей предержащих, к властям предержащим» и так далее.
 
Теперь «власть имущие», о которых мы, журналисты, тоже так любим писать и говорить, которых так любим интервьюировать. «Имущий» – это понятно что такое. Совсем не то, что «неимущий». Если «неимущие» – это бедные, то «имущие» – наоборот, богатые, состоятельные, имеющие что-то. В нашем случае, о котором мы говорим, – имеющие власть. «Имущие» власть, или, если поменять порядок слов, «власть имущие». Понятно, что слово «власть» здесь ни в коем случае не склоняется! Незачем ему это делать, как мы выяснили. Есть власть имущие, нет власть имущих, обратитесь к власть имущим, пишем и говорим о власть имущих… Вот видите, слово «власть» стоит здесь не на жизнь, а насмерть, не желая изменяться. И об этом нам стоит помнить – когда пишем о властях предержащих и власть имущих: по сути об одном и том же, но несколько по-разному.
 

ГАЛОШИ или КАЛОШИ

Калоши носить сейчас не принято – по крайней мере, в городах. Если и увидишь их где-нибудь, то в деревнях, где еще не забыли о том, что такое валенки; да еще, может быть, городские бабушки нет-нет да наденут калоши – обувь берегут. Ну и на даче в дождливую погоду с калошами очень даже удобно.
 
Вот я сказала трижды – «калоши», хотя вовсе не очевидно, что это правильно. Вообще-то часто возникает вопрос: а как нужно говорить и писать – «калоши» или «галоши»?
 
Начнем с главного, то есть с ответа на вопрос. Я выбрала букву «К» не случайно. «Калоши» – сейчас именно такое написание и произнесение считается литературным, хотя употребление слова «галоша» словари признают вполне допустимым. Понятно, что «калоша» – это абсолютно то же самое, что «галоша», просто пишутся и произносятся они немного по-разному. Такое бывает – два варианта одного и того же слова.
 
Теперь о том, откуда они взялись, эти варианты. Историко-этимологический словарь полагает, что в русском языке сначала появилось слово «калоша» (с начальным «К»). Например, Пушкин писал брату: «Да пришли мне калоши…».
 
«Галоша» с начальным «Г» – слово несколько более позднее. Его можно найти в словарях, начиная с середины XIX века. Слово однозначно западноевропейское: «галоша» – из французского, «калоша» – возможно, из немецкого, а может быть, оно появилось уже на русской почве, это нельзя сказать теперь с абсолютной уверенностью.
 
Дело в том, что и во французском языке происхождение слова «galoche» не совсем ясно. Можно лишь предполагать: например, оно могло восходить к латинскому «gallica» – «галльская сандалия»… Но давайте скажем честно: это не более чем предположение, пусть и красивое.
Нам же надо запомнить, что если уж мы говорим о калошах, то лучше так их и произносить – «калоши». Через «К».
 

ДОМОЧАДЦЫ

Праздник, праздник! Ну можно ли в это время усидеть дома? И надо ли? Все, кто может, – в гости! Телефоны в это время всегда заняты, люди звонят друг другу, поздравляют, приглашают: давайте вы к нам, нет, лучше вы… Приезжайте же, приезжайте, места хватит, всех берите с собой, приезжайте со всеми чадами и домочадцами!!!
 
«Домочадцы» – такое вот знакомое и незнакомое слово. Кстати, если заметили, мы очень редко произносим его в единственном числе – «домочадец». Обычно только во множественном – «домочадцы». А насчет того, что оно незнакомое – так я решила на днях провести маленький эксперимент: спрашивала всех подряд, что люди понимают под «домочадцами». Мне отвечали в основном так: «Ну… это же понятно… домочадцы – это семья, все члены семьи, которые живут в одной квартире, в одном доме».
 
Это и правильно, и неправильно. «Домочадец»… Слово это трудно признать повседневным. Его все понимают, но вспоминают о нем редко – разве что в ироничном каком-то смысле. И, действительно, прежде всего – когда говорят о членах одной семьи.
 
Слово явно устарело. Но в те времена, когда оно было самым что ни на есть современным, значило не то, что теперь. «Домочадец», по Далю, это «воспитанный в доме служитель и вообще вся прислуга». Вот они кто такие, домочадцы эти самые! Потому, собственно, и говорилось, в знак особого гостеприимства: «Просим покорно к нам с чады и домочадцы!» – то есть с детьми и со всеми, кто живет в доме, в том числе и с прислугой. К домочадцам относили в богатых домах и так называемых приживалов и приживалок, дальних родственников, разнообразных нахлебников, которые в этом доме постоянно присутствовали.
 
Примерно так же характеризует «домочадцев» и Словарь Ожегова: «домочадцы» – люди, которые живут в чьей-нибудь семье на правах ее членов. И помета – «устарелое». Действительно, такое сейчас редко бывает: семьи невелики, прислуга, если у кого и есть, так всё больше приходящая. Домработницы, няни, гувернантки не живут в домах и квартирах на правах членов семьи. В гости – да, ходим, но в основном уже только с чадами.
 
Эх, где они, домочадцы!…
 

ЕЗДОК, ЕЗДЕЦ, ЕЗДУН…

Сейчас я собираюсь немного вас повеселить. Хотя, надо сказать, сам вопрос никакого особого веселья не предвещал: один из слушателей радио «Эхо Москвы» заинтересовался, как одним словом назвать человека, который постоянно ездит за границу. Ведь не ездок же это, в самом деле!
 
Слушатель наш (коли не шутил) предложил и варианты на выбор: ездун, ездюк или ездец…
 
Он-то, может быть, и шутил, но мы люди серьезные, без словарей ни шагу. Поэтому я сначала решила заглянуть в Словарь Даля: что там говорится о человеке, который ездит?
 
И что, вы думаете, я там нашла? Да всё! Буквально всё, о чем спрашивал и что предлагал в качестве возможных вариантов наш слушатель. Конечно же, прежде всего, есть всем известный «ездок». Это путник, тот, кто ездил или ездит куда-нибудь, проезжий.
 
Но если бы этим всё ограничилось! Представьте себе – и это кроме шуток! – есть там слово «ездец». Это старинное обозначение конника, всадника. Но и это еще не всё: в словаре имеется слово «ездун» и даже «ездунья». Это, как выражается Даль, «охотник (или охотница) ездить», – то есть те, кто любят ездить. А в тамбовских говорах «ездуном» называли непоседу.
 
Наконец, сведения для самых любопытных: в ярославских говорах были слова «ездава» и «ездуха» – так называли непосед и резвушек. А в вятских говорах существовал «езжак» – специальное название для приезжего извозчика…
 
Вот он, безграничный наш язык, чего в нем только не было! Но, как ни жаль, слова эти в прошлом. Знать о том, что они были, полезно, но не более. Боюсь, попробуй вы прилюдно назвать «ездуном» того, кто часто ездит за границу, да еще в его присутствии, вас могут и не понять. Не советую. Особенно если у вашего собеседника плохо с чувством юмора.
 

ЗЕРНА ОТ ПЛЕВЕЛ (отделить)

На месте языковедов я бы памятник поставила нашей политической элите. Знаете за что? За оживление языковых процессов. Это они, политики, так часто заставляют нас задуматься: а как на самом деле будет правильно? Пример привести? Пожалуйста. Сидишь перед телевизором после рабочего дня, лениво переключаешь каналы, и вдруг какой-нибудь известный персонаж бодро произносит:
– Ну послушайте, надо же наконец научиться отделять зёрна от плёвел!
 
Ага, вот и вы встрепенулись. Что, собственно, и требовалось. Дремоту как рукой сняло. Вам стало интересно, не правда ли? То есть сначала, может быть, стало смешно – действительно, это забавно звучит: «плёвел». А потом вы вдруг поняли, что не знаете точного значения слова «плЕвелы».
 
Понятно, что это нечто нехорошее – раз зёрна надо от этого очистить. Да, собственно, никто уже не думает о зёрнах, когда произносит это устойчивое выражение – «отделить зёрна от плЕвел». Оно всплывает у нас в сознании, когда мы хотим сказать нечто вроде: «Здесь надо выделить главное, отделить важное от неважного, от чепухи, от всего лишнего».
 
Словарь ударений, который практически никогда не разъясняет значения слов (у него другая задача), в случае с «плЕвелами» все-таки считает нужным пояснить, что это такое. Слово действительно редкое, кроме этого фразеологизма нигде, собственно, не используется.
 
Итак, «плЕвелы» (во множественном числе) – это нечто вредное, говорит словарь. Так же полагает и Орфоэпический словарь, которым мы так любим пользоваться. «ПлЕвелы» – что-то вредное, дурное, засоряющее. Отмечу, правда, что есть еще один «плЕвел» – вот так, в единственном числе, это растение такое. Но это совсем другое, нас этот плЕвел не интересует.
 
То, что именно так оно и есть, подтверждает и Даль в своем словаре. «ПлЕвел, плЕвелы» – это сорные или вредные растения в хлебе. Вот оно откуда, отделение зёрен от плЕвел
 
А вы говорите, политики наши плохи. Сколько интересного мы бы без них не узнали!
 

ИЗВИНИТЕ или ИЗВИНЯЮСЬ

Извините, вы выходите на следующей? Извините, пожалуйста, вы не скажете, где метро?… Извините, извините, извините
 
Это становится чем-то вроде универсального обращения – вместо «товарища», «гражданина» и «гражданки», «девушки», «сударя» и всего того, с чем мы никак не можем разобраться.
 
Однако есть и просто «извините» – то самое «извините», которое мы произносим именно тогда, когда хотим попросить прощения, извиниться, принести извинения. Казалось бы – чего проще? Но не тут-то было. У «извините» есть соперник, странное такое слово – «извиняюсь».
 
«Извиняюсь». Наверняка вы сотни раз слышали, как говорят «извиняюсь». Вроде бы очень похоже на «извините», да что там, это практически то же самое… Однако человек, чуткий к слову, смутно ощущает в этом «извиняюсь» какую-то подмену. Когда вам говорят «извините», вы понимаете, что у вас действительно просят прощения, а когда бросают (именно бросают) «извиняюсь», трудно не уловить в этом пренебрежение, если не издёвку. В чем же дело?
 
Оказывается, языковеды наши смутные ощущения давно перевели в научную плоскость. Вот что сообщает нам по этому поводу «Словарь русского речевого этикета». Если «извините» – это широкоупотребительная форма вежливого извинения, то «извиняюсь» – это просторечное слово, которое, извините, находится вообще за рамками литературной нормы. Считается, что это самое «извиняюсь» вошло в оборот со времен первой мировой войны, с 1914 года.
 
«Кому не известна формула большевистской вежливости – “извиняюсь”? – писал не без горечи знаменитый русский языковед Селищев о языке революционной эпохи. – Сколько прекрасных русских слов есть для того же самого. “Виноват”. Но разве можно признать себя виноватым? “Простите”. Да наплевать мне, прощаете вы меня или нет. А я сам “извиняюсь” и будет с вас. Ужаснейшее слово и ужаснейшее с ним поведение: прежде вам наступали на ногу и говорили: “Простите”, а теперь вам говорят “Извиняюсь” – и наступают вам на ногу…»
 
«Извините», «извините» и еще раз «извините» – только это можно считать извинением настоящим. «Извиняюсь» – в лучшем случае отговорка. А о худшем, извините, лучше не задумываться.
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)