Главная > Выпуск № 4 > Художественная дефиниция

Людмила Грузберг

Художественная дефиниция

Термин дефиниция (от лат. definitio) толкуется как «краткое определение какого-либо понятия, содержащее наиболее существенные его признаки»1. Под художественной дефиницией (ХД) мы понимаем истолкование одного понятия/явления через соотнесение с другим, возникшее и/или бытующее в сфере словесного художественного творчества: поэзии, художественной прозе, драматургии, киносценариях, фольклорных произведениях, афористике, – а также (иногда) в публицистических текстах. Это образования типа Мир – театр, и люди в нем актеры (Шекспир); Что наша жизнь? Игра! (Пушкин); Россия – сфинкс (Блок); Надежда – мой компас земной (Добронравов); Аляска не штат, а состояние души; О спорт, ты мир!; Слово – не воробей и т. п. ХД обладают целым рядом особенностей как в плане содержания, так и в плане структуры и формы. Кроме того, они способны выполнять функции, не свойственные научным или словарным дефинициям.
 
В ХД нет, как правило, равенства между содержанием дефинируемого (определяемого) понятия и самого определения. Несколько примеров: Есть только миг между прошлым и будущим, / Именно он называется жизнь; Ах, Арбат, мой Арбат, / Ты – моя религия; Кто мы? (люди. – Л.Г.) Волки в овечьей шкуре?!; Хорошая жизнь – это мягкий диван, большой арбуз и интересный роман, который никогда не кончается; Две вечных дороги – любовь и разлука – проходят сквозь сердце мое; Счастье – это когда тебя понимают; Мои года – мое богатство и т. п. Одна из причин указанного неравенства заключается в несоблюдении основного правила построения «обычной» дефиниции – через род и видовое отличие. Как видно из уже приведенных примеров, в ХД не осуществляется процедура определения через родовое понятие. Причины же отступления от этого правила сопряжены (не обусловлены, но сопряжены!) с целой гаммой специфических характеристик ХД как таковой, в частности с особенностями ее порождения.
 
Художественная дефиниция – это акт и факт творчества, причем в момент своего появления ХД, как правило, являются результатом творчества индивида, авторским произведением, и потому субъектное, а следовательно, и субъективное начало в них весьма велико. ХД отражает авторское мировидение, индивидуально-личностные приоритеты, интеллектуальный и художественный потенциал творца и – без чего нет творчества – оригинальность взгляда, нестандартность мышления, неожиданность, парадоксальность ассоциаций, сопоставлений, параллелей. И потому дефиниции одного и того же явления оказываются столь великолепно неповторимыми: Жизнь – игра; Жизнь – игра без рефери (И. Бродский); Жизнь – это репетиция (Л. Додин); Жизнь – это дорога; Жизнь – это миг между прошлым и будущим; Жизнь есть небес бесценный дар (Г. Державин); Жизнь прожить – не поле перейти; Слово – полководец человечьей силы; Слово есть Бог; Слово не стрела, да пуще стрелы разит; Слово не воробей и т. п.
 
Однако, будучи глубоко индивидуализированными, ХД эксплицируют массовые, нередко общечеловеческие представления об определяемом явлении, что позволяет говорить об антиномичности ХД: они индивидуальны, субъективны и в то же время общечеловечны. Именно отражение общечеловеческих характеристик, оценок, интеллектуальных находок, а также отточенная форма выражения способствуют тому, что ХД нередко приобретают статус крылатых выражений, афоризмов, пословиц и поговорок и входят в разряд прецедентных текстов.
 
Отсутствие равенства между определяемым и определением обусловливает и такую особенность ХД, как необратимость, т. е. невозможность поменять их местами. Правда, необходимо уточнить, что мы говорим о внеконтекстной необратимости, в пределах же каждого конкретного текста ХД обратимы: Арбат для Окуджавы есть отечество и отечество есть Арбат, например.
 
Положение о необратимости ХД легко подтверждается многочисленными примерами: весьма высокочастотна дефиниция Жизнь (есть) борьба, но редка Борьба есть жизнь; Красота – это страшная сила, но страшная сила не есть красота; из ХД Животные – это мы отнюдь не следует, что мы суть животные; Язык мой – враг мой, но мой враг вряд ли только язык и т. д. Однако есть случаи, требующие специального обсуждения. Прежде всего, евангельское Слово есть Бог – и Бог есть слово. По нашему глубокому убеждению, приведенное может быть истолковано не иначе, как две самостоятельные дефиниции, глубинное содержание которых отнюдь не идентично. Встретившаяся в наших материалах дефиниция Игра – это жизнь хотя и была в какой-то мере предсказана привычным Жизнь – игра, но никак не может считаться результатом обратного прочтения этого выражения, ибо смыслы этих двух суждений (Жизнь – это игра и Игра – это жизнь) принципиально различны.
 
Более аргументированное подтверждение сказанного возможно в ходе обсуждения следующего вопроса: что является предметом истолкования в ХД? Ответ, предполагающий, что в ХД толкуется слово, отпадает сам собой, как и ответ, гласящий, что предметом определения в ХД является научное понятие. Допустимо, как мы считаем, обсуждение мнения, согласно которому в ХД дефинируется обыденное (бытовое) понятие. Имплицитно осуществив такое обсуждение, мы пришли к выводу, что и последнее мнение неочевидно. Предметом определения в ХД является, по нашему убеждению, культурный концепт, единица «культурно-ментально-языковая»2, предполагающая серьезное (воз)действие субъектного начала и функционирующая в сфере культуры3.
 
Поскольку определяемое в ХД есть культурный концепт, постольку определяться он может тоже лишь через культурный концепт. А поскольку к сфере культурных концептов неприложимо лингвистическое понятие синонимии (как, кстати, и антонимии), постольку «обратное прочтение» ХД невозможно в принципе.
 
При всем сказанном, наиболее явственно специфичность ХД проявляет себя в выполняемых ею функциях. Для обычной, не художественной, дефиниции цель и функции во многом совпадают. Ее цель – 1) «формулировать критерии отличия изучаемого объекта от других объектов <...>; 2) формировать значение вновь вводимого знакового выражения или уточнять значение имеющегося выражения <...>»4. Как видим, в этом же заключаются и основные функции дефиниции. Плюс к этому необходимо сказать, что поскольку дефиниция зачастую формулируется в процессе научного исследования, она составляет важную часть научных теорий и их фрагментов – и отсюда вытекает еще одна функция научной дефиниции: регистрируя результат изучения нового научного объекта, способствовать внедрению нового научного знания.
 
Цели ХД совершенно иные, основная из них – продемонстрировать индивидуально-личностное представление о каком-либо объекте, авторское видение его, часто оригинальное, неожиданное и несомненно новое сравнительно с общераспространенным. Отсюда – функция, перекликающаяся с одной из функций научной дефиниции, – привнесение в социум нового знания, однако характер этого знания и сфера его распространения иные: здесь знание есть результат художественного осмысления объекта/явления, а сфера распространения значительно более обширна сравнительно со сферой научного знания.
 
Исключительно важная функция ХД – быть одним из источников формирования культурных концептов. По определению Ю. С. Степанова, концепт (реально речь идет о культурном концепте) – это своего рода «сгусток культуры в сознании человека, то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека <...>, тот “пучок” представлений, понятий, знаний, ассоциаций, который сопровождает слово»5. ХД, ставшие прецедентными текстами, непосредственно влияют на формирование содержательной стороны концепта. Такие смысловые составляющие концепта жизнь, как ‘игра’, ‘борьба’, ’движение’, или такие смыслы концепта игра, как ‘высокоинтеллектуальная деятельность’ и ‘любая сознательная деятельность’, сложились во многом под влиянием ХД6. Более того, изменение «удельного веса» ХД в общественном сознании способно изменить смысловую структуру концепта. Как только общественное сознание признало, «ощутило» приоритетность выражения Вся наша жизнь – игра сравнительно с утверждением Вся наша жизнь – борьба, изменилось содержание трех концептов – жизнь, игра и борьба, изменилась значимость смыслов ‘игра’ и ‘борьба’ в концепте жизнь: ведь если жизнь мыслить как игру, а не как борьбу, то «приглушаются» или даже нейтрализуются такие смыслы, как ‘жестокость’, ‘непримиримость’, ‘возможность смертельного исхода’ и т. п.
 
Ставшие прецедентными текстами ХД, постоянно вращаясь в сфере культуры, способны вызвать к жизни художественные произведения (обычно философски насыщенные), являющиеся результатом новых авторских осмыслений какой-либо истины. Так, в стихотворении Б. Пастернака «Гамлет» («Гул затих. Я вышел на подмостки...») представлено еще одно философско-поэтическое воплощение великой шекспировской дефиниции Мир – театр, а в поэме-мистерии И. Бродского «Шествие» гениально совмещены две художественные дефиниции, определившие ряд основных смысловых составляющих концепта жизнь: Жизнь – игра и Жизнь – движение: жизнь в этом произведении осмысляется как карнавальное (‘игра’) шествие (‘движение’).
 
В монографии Р. С. Спивак «Русская философская лирика. Проблемы типологии жанров»7 содержатся данные, позволяющие говорить еще об одной чрезвычайно важной функции ХД. Как указывается в названном исследовании, «одна из специфических особенностей сюжета философской лирики состоит в логике движения авторской мысли <...>. Наиболее распространенный тип этого движения напоминает логическую операцию определения, или дефиницию» (выделено нами. – Л.Г.). По принципу дефиниции или с использованием ХД в качестве важнейшего сюжетно-структурного компонента построены многие стихи Баратынского, Тютчева, Пушкина и др.
 
Подобное движение мысли характерно и для произведений современной поэзии. В качестве примера приведем фрагмент стихотворения В. Долиной «Поэт»:
Поэт – у древа времени отросток.
Несчастный, но заносчивый подросток.
Обиженный, но гордый старичок.
Коры кусок, и ветка, и сучок.
Поэт – у древа времени садовник.
Босой, как нищий, важный, как сановник,
Носящий на груди свою беду,
Просящий «подожди» свою звезду...
Поэт – у древа времени воитель.
Чужой и тощей почвы освоитель.
Поэту поклонялись племена,
Поэту покорялись времена.
Премудрое дитя, худой подросток!
Усохшего ствола тугой отросток...
Судьба твоя кромешна, краток путь.
И все-таки, поэт, у древа – будь!8
 
Построение сюжета по принципу дефиниции обусловливает, как пишет Р. С. Спивак, «повышенную емкость и обобщенность сюжетных ситуаций, обеспечивает возможность их многозначного, многовариантного прочтения»9.
 
И в завершение: по нашему мнению, есть основания утверждать, что некоторые ХД заключают в себе концепции – философские, социальные, художественные и др. Одной из таковых является дефиниция Вся наша жизнь – игра, вобравшая в себя сформировавшиеся в мировой культуре параллели мир – театр, жизнь – маскарад, жизнь – карнавальное шествие, человек – актер на сценических подмостках (Шекспир, Пушкин, Лермонтов, Пастернак, Бродский и др.), а также распространившееся в самое последнее время утверждение Мир – (это) кино. Колоссальная роль кинематографа в современной культуре позволила последней ХД войти в число прецедентных текстов. Симптоматичен в этом плане следующий частный пример: на последнем по времени Берлинском кинофестивале из уст одного из режиссеров прозвучало: «Жизнь – это нескончаемое кино и вечное преодоление».
 
Таков диапазон (конечно же, неполный и сверхкратко изложенный) возможностей, которыми обладает художественная дефиниция – движитель множества актов и процессов в сфере словесного творчества.
 
-----
1. Большой толковый словарь русского языка. СПб., 1998. С. 255.
2. Степанов Ю. С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. М., 1997. С. 40.
3. Более развернуто о культурном концепте см.: Л. Грузберг. Концепт, или Отчего Америка – концепт, а Финляндия – нет? // Филолог. Пермь, 2002. № 1. С. 58-61.
4. Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 460.
5. Степанов Ю. С. Указ. соч. С. 40-41.
6. Подробнее см.: Грузберг Л. Антиномия // Филолог. Пермь, 2003. № 2. С. 33-34.
7. Спивак Р. С. Русская философская лирика. Проблемы типологии жанров. Красноярск, 1985.
8. Долина В. Виденье о розе. СПб., 1997. С. 76.
9. Спивак Р. С. Указ. соч. С. 23.
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)