Главная > Выпуск № 9 > Язык произведений Л.Н. Толстого

Марина Малькова

Язык произведений Л.Н.Толстого

Язык произведений Толстого  сложное литературное явление, сущность которого с трудом укладывается в рамки обычных кратких определений достоинств художественной речи. Он пережил глубокую эволюцию, и рассматривать его необходимо в связи с тем, как рос и изменялся Толстой  художник и мыслитель.

В начале творческой деятельности (50е годы) стиль Толстого складывается под влиянием речевого стиля наиболее культурной, интеллигентной части дворянского класса. Естественность этого стиля он объясняет в дневнике за 1853 год так: « У писателя, описывающего известный класс народа, невольно к слогу прививается характер выражения этого класса».

За годы, прошедшие со дня смерти Пушкина, произошли значительные изменения в художественной русской прозе. Особенно сильно сказалось на ней влияние Гоголя, Лермонтова и Тургенева. Толстой, с его сосредоточенным интересом к психологическому анализу, неизбежно должен был почувствовать влияние этих писателей, особенно Гоголя и Лермонтова. Стиль Толстого представляет собой дальнейшее развитие русского литературного языка, разработанного в творчестве Пушкина, Лермонтова, Гоголя и их продолжателей. Он использует язык художественной и научной литературы (русской и европейской), с другой  разговорной речью дворянской интеллигенции, и с третьей  речью народной, преимущественно крестьянской. Язык романа “Война и мир” необычайно богат и разнообразен.

Здесь мы встречаем, во-первых, речевой стиль исторических документов, мемуаров начала 19 века, которые передают черты языка изображаемой эпохи. Такова, например, речь ритора при вступлении Пьера в масоны. Она окрашена в официально- канцелярский и церковнославянский колорит, свойственный той эпохе: «Не словами токмо, но иными средствами, которые на истинного искателя мудрости и добродетели действуют, может быть, сильнее, нежели словесные токмо объяснения». Основные герои романа – дворяне говорят то  по-французски, то по-русски. Но даже в их русском языке много галлицизмов, т.е. речь их, строится по нормам синтаксиса французского языка. Но в то же время в языке Толстого много бытовой русской речи. Например, «гумны», «в поперечь волку». Проза Пушкина его уже не удовлетворяет. В том же 1853 году, перечитав произведение  Пушкина “ Капитанская дочка”, он записывает в дневнике:     « Должен сознаться, что теперь уже проза Пушкина стара не слогом, а манерой изложения. Теперь справедливо в новом направлении интерес подробностей чувства заменяет интерес самих событий. Повести Пушкина голы как-то».
  
Однако и в художественной прозе 50-60-х годов многое не удовлетворяет Толстого. Суровый правдоискатель, враг всякой искусственности и фальши, Толстой и в литературном произведении стремится, прежде всего, к естественности языка и формы. Его раздражает изысканность современного ему литературного стиля. Даже закруглённость слога кажется ему литературщиной, манерностью, нарушением колорита живого разговорного языка. В 60- 70-х годах стремление к естественности и точности языка находит у Толстого выражение в его романах “Война и мир”, и “ Анна Каренина”.

Эти произведения признаны шедеврами мировой литературы. Всё – и показ эпохи, и характеристики образов, и язык – сделано здесь рукой первоклассного реалиста. Так давайте же вместе с учащимися  рассмотрим отдельные изобразительные средства языка этих романов, чтобы проследить реалистическую манеру Толстого.
      
Остановимся на эпитетах и сравнениях.
Толстой считал, что « ненужные эпитеты и украшения… только расхолаживают читателя». Слова, с его точки зрения, должны вскрывать естественную сущность явления. Отсюда - конкретность и точность его эпитетов. Вот описание покоса в романе “ Анна Каренина”:
«Подрезаемая с сочным звуком и пряно пахнущая трава ложилась высокими рядами. Теснившиеся по коротким рядам косцы со всех сторон, побрякивая брусницами и звуча то столкнувшимися косами, то свистом бруска по оттачиваемой косе, то весёлыми криками, подгоняли друг друга»
         
Такой же точность, простотой и вместе с тем оправданностью в раскрытии психологии героев отличаются и сравнения Толстого. Сравнения, по мнению Толстого, должны облегчать читателю понимание мысли автора, помогать ему, а не удивлять эффектами неожиданных сопоставлений. Приведу  несколько примеров сравнений Толстого. Вот характеристика улыбки Наташи (в гл.16, том 4). Наташа, измученная страданиями, вызванными смертью князя Андрея и Пети, взглянула на Пьера – « …и лицо с внимательными глазами с трудом, с усилием, как отворяется заржавевшая дверь, улыбнулось». Анна Каренина определяет значение для неё любви Вронского так: «Я как голодный человек, которому дали есть». Описание переезда Вронского в Петербург сопровождается следующим сравнением: «Он вошёл в старый быт, как будто всунул ноги в старые туфли». Настроение Каренина, почувствовавшего облегчение после того, как определились формальные отношения между ним и Анной, сравнивается у Толстого с настроением человека, выдернувшего больной зуб. Для Кити («Анна Каренина) её « лечение представлялось столь же смешным, как восстановление кусков разбитой вазы». Можно видеть, не прибегая к  другим примерам, насколько точны, просты и естественны сравнения Толстого.
              
Вдумываясь, вчитываясь в текст, ученики, безусловно, разглядят
 стремление Толстого к естественности и точности изображения жизни. И сделают вывод о том, что это  наложило своеобразный отпечаток даже на синтаксическое строение его речи. Говоря о языке романа “ Война и мир”, я уже указывала  на громоздкость и тяжеловесность его отдельных фраз. Приведу пример сложного предложения Толстого с многочисленными придаточными предложениями и с нагромождением союзов ежели бы, что, чтобы: «Что бы делала Соня, ежели бы у неё не было радостного сознания того, что она не раздевалась три ночи для того, чтобы быть наготове, исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи для того, чтобы не пропустить часы, в которые нужно давать пилюли…». Вот ещё пример запутанной синтаксической фразы из романа “Анна Каренина”: Сначала она (Долли) думала о детях, о которых, хотя княгиня, а главное Кити (она на неё больше надеялась) обещала за ними смотреть, она всё таки беспокоилась…»

Учащиеся, сравнивая и сопоставляя речь героев, несомненно, сделают правильный вывод, касающийся лексики произведения, и смогут найти ответ на вопрос: можно ли объяснить их структуру, их громоздкость и неловкость авторским недосмотром? Ни в коем случае. Толстой- мастер художественного слова. Он тщательно отделывал свои рукописи. Некоторые главы романа “Война и мир” он переделывал семь  раз, а роман “Анна Каренина”- двенадцать раз. В основе его синтаксических длиннот лежит отнюдь не небрежность, а нарочитое, сознательное стремление к наиболее точному выражению своих творческих замыслов. Толстой «лепил» свои образы, как лепит произведения художник- скульптор. Он стремился обычно не рассказать, а показать психический процесс во всей его цельности и нерасчлененности. Это стремление и приводило его иногда к громоздким синтаксическим конструкциям. С другой стороны, и борьба с искусственностью литературно- книжного языка, с его изысканностью и закруглённостью слога сознательно вела Толстого по пути его своеобразного синтаксического новаторства. Эта тяжеловесность вполне закономерна, так как она отражает собою сложность тех душевных состояний, какие описывал Толстой.
          
В области языка, как и во всей своей художественной работе, Толстой борется за правду и простоту, за реализм, за беспощадное разоблачение словесных штампов, за точное изображение жизни в художественном и публицистическом слове. Такое слово и создаёт Толстой, опираясь на язык народа.
          
Художественный стиль, выработанный Толстым в 60-х и 70-х годах, оказался, однако, неустойчивым. Уже в начале 60-х годов в его произведениях настойчиво начинают звучать мотивы народного крестьянского языка (“Поликушка”). Ещё сильнее элементы народного языка дают себя чувствовать в романе “Война и мир”. Мир природы, мир вещей приобретает особый смысл, для обозначения которого появляются специфические слова: не собака, а выжлец, у волка не хвост, а полено; он не молодой, а прибылой. В романе “Война и мир”, в сценах охоты имеется много профессионализмов.
          
Работа с художественным словом, бесспорно, будет не менее интересна и учащиеся проанализировав придут к выводу о том, что в лексике  этих глав есть  ещё одна черта. Здесь в авторской речи больше, чем в других местах романа, слов народных, связанных с деревенской жизнью: впоперечь, приспела, наддать, насупротив.
 
              
Любовь к природе, как и любовь к жизни ощутима в описании пейзажа. Например, сцены охоты начинаются с такого описания: «Уже были зазимки, утренние морозы заковывали смоченную осенними дождями землю, уже зелень уклочилась и ярко – зелено отделялась от полос буреющего, выбитого скотом, озимого и светло- жёлтого ярового жнивья с красными полосками гречихи. Вершины и леса, в конце августа ещё бывшие зелёными островами между чёрными полями озимей и жнивами, стали золотистыми и ярко- красными островами посреди ярко- зелёных озимей».
             
Мы ощущаем простоту и точность этого описания. Так рисовать природу может лишь деревенский житель, который очень хорошо её знает. О том, что речь ведёт именно деревенский житель, свидетельствует и лексика, отличающаяся удивительной простотой и точностью. Народные слова придают ей специфическую окраску (зазимки, жнивы, уклочилась). Слова эти нужны не потому, что он пытается имитировать народную речь, а потому, что для точного обозначения жизни природы он не находит других слов в литературном, книжном языке.

Кропотливая работа, связанная с нахождением описания, позволит учащимся обогатить свой словарный запас. Например, возьмём и такое описание: днём «было морозно и колко, но с вечера стало замолаживать и оттеплело». Какими синонимами можно заменить слово замолаживать? Попробуем вместо него поставить: небо стало хмуриться, заволакиваться туманом, сделалось пасмурным. Но такая замена меняет эмоциональное звучание пейзажа, так как слово замолаживать невольно ассоциируется в нашем сознании со словом молодость и придаёт картине радостный колорит. А почему говорится оттеплело, а не обычное потеплело? Потеплело - значит, стало весьма тепло, а оттеплело - стало лишь несколько теплее. Кроме того, и это слово создаёт определённый эмоциональный настрой: оно связано со словом оттепель, напоминающим о весне.
             
Ощущение полноты жизни, молодости связано с особенностью осеннего пейзажа. Несмотря на дожди и туманы, нас поражает удивительное богатство, разнообразие красок, которые достигаются благодаря использованию ярких эпитетов. Например, таких как: зелень «ярко – зелено отделялась от светло- жёлтого жнивья»; «красные полосы гречихи», «чёрные поля»; леса «стали золотистыми и ярко- красными островами посреди ярко- зелёных озимей».
 


       
Человек в романе становится частицей природы. Грани стираются. И охотники, и даже собаки живут одной жизнью. Поэтому в особенно напряжённые минуты вполне естественно, ничуть не смешно звучат такие странные обращения к собакам: «Караюшка! Отец!», «Милушка, матушка!», «Ерзынька, сестрица». Поэтому от полноты чувства человек выражает свою радость простодушно, непосредственно, как зверек. В романе часто повторяются слова: яркий свет, яркая музыка, девицы с голыми толстыми ногами и худыми руками, оголенные плечи, благодаря которым показывает фальшь и ложный блеск героев.
             
Иногда вместо общеупотребительных слов, обозначающих тот или иной предмет, писатель находит слова, как бы снимающие с этого предмета внешние покровы. Так, вместо того чтобы описывать декорации в театре, изображающие сад или лес, деревья, небо, луну. Толстой употребляет такие слова, обозначающие не внешний вид декораций, а материал, из которого они сделаны: «На сцене были ровные доски посередине, с боков стояли крашеные картоны, изображавшие деревья, позади было протянуто полотно на досках» Таким образом, сквозь строки ощущается фальшь театрального представления, которую видит и Наташа, и Толстой.
                 
В главах, посвящённых описанию мест, где должно произойти сражение автор использует названия дорог, сёл, рек, деревень, точно определяется рельеф местности, что придаёт деловой характер. «Дорога через спуски и подъёмы вилась всё выше и выше.…Направо, по течению рек Колочи и Москвы, местность была ущелиста и гориста…». Указаны важные ориентиры: « село с белою церковью, лежавшее в пятистах шагах впереди кургана», мост, колокольня Колоцкого монастыря. Указаны и некоторые цифровые данные: «пятьсот шагов», «вёрст за шесть». В описании Бородинской панорамы преобладают метафоры огня и света, эпитеты, выделяющие яркие, светлые краски: « лучи яркого солнца», «с золотым и розовым оттенком свет», «блестящие штыки». Если в первый раз, читая описание Бородинского поля, мы видели « желтевший на горизонте берёзовый и еловый лес», то теперь перед нами « дальние леса,… точно высеченные из какого-то драгоценного жёлто- зелёного камня», если раньше мы видели «поля с хлебом», то теперь перед нами «блестят золотые поля».

При чтении сцены «На батарее Раевского» учащиеся  могут  встретить часто повторяющиеся слова: «ласковое и шутливое участие», «ласково смеялись между собой», солдаты « с весёлыми и ласковыми лицами», « со всех сторон слышался весёлый говор и шутки» и сделают вывод о том, что  Толстой часто повторяет одно слово: ласково, показывая тем самым простоту, доброту, истинную человечность, истинное величие души.
 

Заметим одну характерную черту: в сцене на курганной батарее и в последующих главах часто повторяется ключевое слово- люди.
             
Такие слова нередко подчёркивают в романе авторское отношение к явлениям (вспомним, как в описании театра повторялся эпитет голые, в сцене у плотины Аугеста – слово толпа).
             
В сцене на батарее Раевского и ещё одно ключевое слово повторяется не раз – семья. Скрытая теплота единого, общего всем чувства – вот что делает участником сражения людьми и превращает их в дружную семью.
              
Когда мы в третий раз видим Бородинскую панораму, то опять звучит ключевое слово люди: не неприятели, враги, солдаты, воины, противники, а «люди той и другой стороны». Все они были одинаково измучены (в приведённом отрывке множество эпитетов характеризует в равной мере страдания русских и французских солдат), в «каждой душе одинаково поднимался вопрос: «Зачем, для кого мне убивать и быть убитому? Убивайте, кого хотите, делайте, что хотите, а я не хочу больше!»
 
               
Во второй части подводятся итоги великого сражения. Тут уже не употребляется слово люди, вместо него используются иные слова: русские и французы. И на этот раз мы чувствуем резкую грань между этими «людьми той и другой стороны» Нашествию французов противостоит героический отпор русской армии. Говоря о русской армии, писатель повторяет глагол стоять: «…точно так же они продолжали стоять при конце сражения, как они стояли при начале его», русский народ « стоял так же грозно в конце, как и в начале сражения» Именно нравственное величие мирного народа дало русским силы, чтобы устоять перед непобедимым врагом.
               
В 80-х годах произошла окончательная смена речевой манеры писателя. Связь Толстого с народной речью особенно ярко проявилась в его народных рассказах. Вот начало рассказа «Чем люди живы?»: «Жил сапожник с женою и детьми у мужика на квартире. Ни дома своего, ни земли у него не было, и кормился он с семьёй сапожной работой». Так просто, отбросив осложнённые предложения, пишет Толстой свои народные рассказы»
        
Однако от литературного стиля 60-х, 70-х годов он не отказался. Ряд произведений последнего периода творчества (“Воскресение”, “Хаджи-Мурат”, “После бала”) написан им в прежней манере. Толстой снова использует свои художественные сравнения и эпитеты, громоздкие синтаксические конструкции.
         
Какие же художественные особенности можно считать типичными для языка Толстого? Ясность, точность и выразительность фразы, полученные в результате огромной работы, искренность и правдивость тона, богатство лексики и конкретность изложения – вот основные свойства и достоинства стиля Толстого.
 

Толстой знает, что речь героев в своём содержании далеко не всегда правдиво характеризует их, особенно светское общество, лживое и пользующееся словом не столько для обнаружения, сколько для прикрытия своих подлинных мыслей, чувств и настроений. Поэтому писатель, чтобы сорвать с героев маски, показать их подлинное лицо, широко и мастерски использует жесты, улыбки, интонации, невольные движения своих героев, Которые труднее подделать. Замечательно в этом отношении построена сцена встречи Василия Курагина с фрейлиной Шерер (самом начале романа).  Язык романа Стиль Толстого представляет собой дальнейшее развитие русского литературного языка, разработанного в творчестве Пушкина, Лермонтова, Гоголя и их продолжателей. Он питается, с одной стороны, речью народной, преимущественно крестьянской, с другой - языком художественной и научной литературы, с третьей - разговорной речью дворянской интеллигенции. Авторская речь строится на основе общенационального русского литературного языка. Но в то же время в языке Толстого много бытовых русских слов, особенностей областных говоров, например: зеленя, гумны, насупротив, зазимки, в поперечь волку и др. Простой народный язык выступает ярко у Толстого в тех местах, где он говорит о народе. Рассказывая о партизанской войне, Толстой пишет: «Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и… опустилась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло всё нашествие».

Живая народная речь особенно выразительно звучит у героев из народной массы: Тихона Щербатого, Платона Каратаева, солдат. Вот Тихон разговаривает с Денисовым: «Да что же серчать-то,- сказал Тихон,- что ж, я не видал французов ваших? Вот дай позатемняет, я тебе каких хошь, хоть троих приведу». Серчать, позатемняет, каких хошь - это всё слова и выражения безыскусственной крестьянской речи. Безыскусственность речи героев особенно заметно выступает в фразах, где народ заменяет средний род женским. Один из солдат говорит на привале, у костра: «Спину погреешь, а брюха замёрзла. Вот чуда». Такой оборот народной речи сохранился в некоторых районах нашей страны до сих пор (см. роман М. А. Шолохова «Поднятая целина»).

Но роман Толстого – исторический роман. Толстому необходимо было точно передать колорит литературного и разговорного языка первой четверти XIX в. Он стремился к тому, чтобы в романе звучало «эхо» голосов изображаемой эпохи. Толстой добился этого. Вот как, например, говорит член франкмасонской ложи при вступлении Пьера в масоны: «Не словами токмо, но иными средствами, которые на истинного искателя мудрости и добродетели действуют, может быть, сильнее, нежели словесные токмо объяснения…» И тяжёлое синтаксическое построение этой фразы, и слово токмо (в значении только) характерны для торжественных речей конца XVIII и начала XIX в. Стремлением Толстого сохранить колорит речи начала XIX в. объясняется и обилие так называемых «историзмов» в языке романа, т. е. слов, исчезнувших вместе с предметами и явлениями, характерными для той или иной исторической эпохи (брегет, т. е. часы, клавикорды и пр.).
 

Исследователи проводят ряд аналогий между языком романа Толстого и языком эпохи Пушкина. Так, у Толстого есть фраза: «Ничто не мешало Наполеону идти » эти полуденные губернии». У Пушкина мы читаем: «Земли полуденной волшебные края». У Толстого говорится: «Николай сел за клавикорд». У Пушкина: «Садился он за клавикорды» и т. п. Так как у дворянского общества первой четверти XIX в. был. В широком употреблении модный французский язык, то и великосветское общество в романе Толстого говорит полурусским,  полуфранцузским языком. «О да, та хагпе («ма тант - тётушка); «Знаешь, топ спег» (моя шер - мой дорогой); «По правде вам сказать, епхге поиз…» (антр ну - между нами). Так Толстой передаёт особенности   салонной речи   дворянской   аристократии. Толстой писал: «Когда я пишу историческое, я люблю быть до малейших подробностей верным действительности». Речь героев романа, как и описание исторических событий, у него всегда верна действительности. Реалистическую манеру Толстого характеризуют и изобразительные средства языка романа. Сравнения Толстого отличаются простотой и точностью. Толстой считал, что они должны облегчать читателю понимание мысли автора, а не удивлять эффектами неожиданных сопоставлений.
 

Вот характеристика улыбки Наташи в главе XVI четвёртого тома романа. Наташа, измученная страданиями, вызванными смертью князя Андрея и Пети, взглянула на Пьера - «и лицо с внимательными глазами с трудом, с усилием, как отворяется заржавевшая дверь, улыбнулось…» Ещё пример: при появлении Багратиона «разбросанные в разных комнатах гости, как встряхнутая рожь на лопате, собрались в одну кучу».

Эпитеты Толстого тоже точны и конкретны. Стремлением к точности изображения душевных настроений объясняется обилие в романе сложных прилагательных. Взгляд героев автор определяет то, как вопросительно-сердитый, то, как недовольно-вопросительный, то, как насмешливо-вызывающий, то, как счастливо-спокойный и т. п. Особую трудность для каждого писателя составляет изображение сложных душевных настроений. В этих случаях писатели используют обычно приём однородных определений, подобранных по признаку синонимичности (например: усталый, страдальческий, несчастный вид). Толстой и в этом случае оказывается оригинальным художником. Для изображения сложного психологического переживания он прибегает часто не к подбору синонимов, а, наоборот, к использованию антонимов’. Так, в романе Антонимы - слова, имеющие взаимно противоположное значение  (например: больной - здоровый).
 


 
Стремление Толстого к естественности и точности изображения жизни наложило своеобразный отпечаток даже на синтаксическое строение его речи. Говоря о языке романа “Война и мир”, мы уже указывали на громоздкость и тяжеловесность его отдельных фраз. Приведём пример сложного предложения Толстого с многочисленными придаточными предложениями и с союзами ежели бы, что, чтобы: «Что бы делала Соня, ежели бы у неё не было радостного сознания того, что она не раздевалась три ночи для того, чтобы быть наготове исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи для того, чтобы не пропустить часы, в которые нужно давать пилюли…» Толстой был мастером художественного слова и тщательно отделывал свои рукописи. В основе его синтаксических длиннот лежит нарочитое, сознательное стремление к наиболее точному выражению своих творческих замыслов. Толстой «лепил» свои образы, как лепит произведения художник-скульптор. Он стремился обычно не рассказать, а показать психический процесс во всей его цельности и нерасчленённости. Это стремление и приводило его иногда к громоздким синтаксическим конструкциям. С другой стороны, и борьба с искусственностью литературно-книжного языка, с его изысканностью и закруглённостью слога сознательно вела Толстого по пути его своеобразного синтаксического новаторства. Можно сказать, следовательно, что синтаксис Толстого целиком обусловлен его стремлением к строгому реализму.

В области языка, как и во всей своей художественной работе, Толстой борется за правду и простоту, за реализм, за беспощадное разоблачение словесных штампов, ходячих фраз, за точное, неприкрашенное изображение жизни в художественном и публицистическом слове.
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2005)
Выпуск № 6 (2005)
Выпуск № 5 (2004)
Выпуск № 4 (2004)
Выпуск № 3 (2003)
Выпуск № 2 (2003)
Выпуск № 1 (2002)