Главная > Выпуск № 16 > По следам «Записок охотника»: Бежин луг

По следам «Записок охотника»:
Бежин луг
 
С благодарностью за организацию поездки
Московской библиотеке-читальне им. И.С. Тургенева и
Орловскому объединенному государственному
литературному музею И.С. Тургенева
 
Здесь, кажется, остановилось время. Не природное (в тургеневском рассказе – июль и ночь, на фотографиях – сентябрь и день), а историческое.
 
 
 
Все тот же среднерусский простор, все те же мягкие, поэтические краски, все та же ласкающая глаз и душу красота. И тишина.
 
И острое желание – встать на то самое место, где рассказчик-охотник вдруг почувствовал себя «над страшной бездной»: «Я быстро отдернул ногу и, сквозь прозрачный сумрак ночи, увидел далеко под собою огромную равнину»… Отсюда увидел, где стоим мы?
 
 
 
Или с того крутого берега, который возвышается над невидимой отсюда, прячущейся в изгибах местности речушкой?
 
Бежá – высокий, обрывистый берег. Бежин луг раскинулся на противоположном, ровном берегу и привольно разлегся – разбежался? – во все стороны.
 
 
«Широкая река огибала ее [огромную равнину] уходящим от меня полукругом; стальные отблески реки, изредка и смутно мерцая, обозначали ее теченье».
 
Ну, широкой сегодняшнюю Снежедь никак не назовешь. Чтобы поймать ее в объектив вместе с берегом-лугом приходится исхитряться, спускаться пониже.
 
 
 
В этом месте она действительно образует полукруг, но дальше пробирается сквозь травы и кустарники, причудливо извиваясь и то и дело скрываясь с глаз.
 
Вот опять ее совсем не видно, а виден млеющий под дождливым небом и приглушенным солнечным светом луг, виден торжественно и трогательно принарядившийся перед неизбежной зимней оголенностью дальний лес. А на переднем плане сиротливо и нелепо торчит столб без проводов:
 
 
Провода протягивают перед праздником, а потом снимают, чтобы «не своровали»…
 
А праздник тот самый – ночное на Бежином лугу, на него в последнее воскресенье июня съезжаются до пяти тысяч человек ежегодно. Вот только немногие из жаждущих приобщения к национальной экзотике знают литературные истоки праздника. По словам заведующей музеем в селе Тургеневе Марины Николаевны Ребровой, у гостей мероприятия название «Бежин луг» чаще ассоциируется со сметаной местного производства, чем с рассказом Тургенева.
 
Само село Тургенево находится в Чернском уезде Тульской губернии (области, конечно, по-нынешнему, но как-то само собой просится и на язык, и на экран – губернии). 

Старшему из братьев Тургеневых, Николаю, отцовское Тургенево достанется в наследство, и, в отличие от Ивана Сергеевича, унаследовавшего после смерти матери Спасское, хозяином он будет рачительным и успешным.

 Музей находится в здании бывшей бумажной фабрики, с которой связана жизнь героев «Бежина луга».
 
 
А если посмотреть в другую сторону, то на мгновение покажется, что время обратилось вспять и книга ожила, что это ограда в имении стариков Базаровых и вот-вот, решительно размахивая хворостиной, широкими шагами в «кадр» войдет Базаров, а следом, восхищенно оглядываясь вокруг и старательно скрывая свое восхищение от приятеля-«нигилиста», появится Аркадий.
 
 
Слева от музея – школа, построенная на фундаменте бывшего барского дома, а чуть дальше через дорогу – разрушенная церковь:
 
 
Вот парадный вход в школу:
 
 
А это остатки храма:
 
 
Большой был храм, красивый, по руинам видно. Строил его дед Тургенева. Почему не восстановили? Похоже, некому. И не для кого.
 
Возле этих руин директор музея М.Н. Реброва вспомнила так и не вышедший на экраны фильм 30-х гг. «Бежин луг», во время съемок которого якобы и разрушили церковь. Это не совсем так, вернее, совсем не так – сцены в церкви снимали в Подмосковье, но история создания фильма действительно вросла в историю края.
 
Сценарист Александр Ржешевский не без труда убедил Сергея Эйзенштейна в том, что снимать «натуру» нужно именно здесь, в тургеневских местах, хотя «натура» и отсылка к «Запискам охотника» очевидно противоречили сюжетной логике: фильм был посвящен памяти Павлика Морозова и рассказывал о трагедии мальчика, восставшего против злонамеренных планов своего отца навредить советской власти.
 
В «эмоциональном сценарии» Ржешевского тургеневские сюжеты и герои оказываются отрицательной точкой отсчета:
 
ВОТ ЭТИ ЗЕМЛИ, ВОТ ЭТА КОГДА-ТО НИЩАЯ, РАЗРУШЕННАЯ, ВЫМИРАЮЩАЯ ДЕРЕВУШКА, СТАВШАЯ НЫНЕ КОЛХОЗОМ, И ПРЕДКИ ЭТИХ ЛЮДЕЙ ПРИНАДЛЕЖАЛИ В СВОЕ ВРЕМЯ ГЕРОЮ ПОВЕСТИ, ПОЛУСУМАСШЕДШЕМУ САМОДУРУ-ПОМЕЩИКУ ЧЕРТОПХАНОВУ.
И перед вами – цветущий колхоз. Все здесь радует глаз. На улицах чисто. Вдоль домов тянутся аккуратненькие канавки. Через канавки перекинуты изящные мостики. Вдоль канав через весь колхоз – молодые саженцы разных деревьев. Около каждого домика – палисадник. В палисадниках – клумбы, на клумбах – цветы.
 
 
ВЫ, НЕСОМНЕННО, ПОМНИТЕ У ИВАНА СЕРГЕЕВИЧА ТУРГЕНЕВА В «ЗАПИСКАХ ОХОТНИКА» ЕГО ЗНАМЕНИТУЮ ПОВЕСТЬ «ПЕВЦЫ».
Вот перед вами еще колхоз. Какое движение!
Люди не переваливаются, а идут.
Лошади не плетутся, а бегут.
Телега не двигается едва-едва, а несется.
Причем все с гиканьем, с радостным криком, местами с руганью.
ВОТ ЭТО И ЕСТЬ ТА, КОГДА-ТО ТОСКЛИВАЯ, БЕЗ РАДОСТИ И ПРОСВЕТА, ДЕРЕВНЯ КОЛОТОВКА – ГДЕ ПРОИСХОДИЛИ СОБЫТИЯ, ОПИСАННЫЕ ИВАНОМ СЕРГЕЕВИЧЕМ ТУРГЕНЕВЫМ В ПОВЕСТИ «ПЕВЦЫ», – КОТОРАЯ НЫНЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРЕКРАСНЫМ КОЛХОЗОМ И НОСИТ ГОРДОЕ НАЗВАНИЕ «БУРЕВЕСТНИК».
 
К рассказу, давшему название фильму, тоже есть прямая и однозначная пропагандистская отсылка:
 
И с визгом, и гиканьем, и звонким криком вылетели из школы триста человек чудесных ребят, половина из которых была в пионерских галстуках, и, щебеча как галчата, они окружили старика сторожа, который, обращаясь к зрителю, показывая на притихшую стаю чудесных ребят, сказал трогательно:
- Вот это все – дети того самого, когда-то крепостного Бежина луга. Будьте знакомы.
И дети все как один, отдавая пионерский салют и обращаясь к зрителю, проговорили тихо:
 
А вот разрушение православной святыни в сценарии подается отнюдь не так однозначно, напротив, возникает ощущение совершаемого кощунства – возможно, это и стало одной из причин запрета и разгрома фильма.
 
Но для нас сейчас важно другое. Этот несостоявшийся (так и не вышедший на экраны) фильм усиливает печальные символические параллели между тургеневским Бежиным лугом и днем сегодняшним.
 
Герои рассказа Тургенева – крестьянские ребятишки, один из них работает на той самой бумажной фабрике, в здании которой сейчас музей. «Мы с братом, Авдюшкой, в лисовщиках состоим», – говорит он. «Вишь ты – фабричные!..» – в этой реплике Павлуши явно звучит уважение. А «фабричный» Ильюша, начав рассказывать про встречу с домовым, попутно, между делом сообщает: «…всех было нас ребяток человек десять – как есть вся смена; но а пришлось нам в рольне заночевать, то есть не то чтобы этак пришлось, а Назаров, надсмотрщик, запретил; говорит: “Что, мол, вам, ребяткам, домой таскаться; завтра работы много, так вы, ребятки, домой не ходите”. Вот мы остались…»
 
Вот ведь вопиющие факты эксплуатации детского труда, да еще и кончается рассказ сообщением о гибели самого смышленого и активного из мальчиков – Павлуши. Приговор «крепостному Бежину лугу»?
 
Критика социальных отношений того времени, конечно, здесь есть, но смысл рассказа уж никак к этому не сводится. Как не сводится образ Чертопханова в соответствующих рассказах к формуле «полусумасшедший самодур-помещик».
 
Понятно, что это издержки пропагандистского пафоса. Но вот ведь какая незадача: те «чудесные» пионеры, которых описывает в своем сценарии Ржешевский и которые с таким энтузиазмом сокрушали веру отцов и созидали новую жизнь, что-то непоправимо сокрушили в самом Бежином луге, во всей России.
 
Об этом немо и страшно свидетельствуют цифры: по словам экскурсовода, в 1861 году, после отмены крепостного права, в Чернском уезде Тульской губернии проживало 158 тысяч человек; после Великой Отечественной войны – 70 000, сегодня – 19 000. В Википедии есть еще одна ориентировочная цифра: в 1902 году в Чернском уезде было 129 016 человек.
 
Официальные данные за последние пятьдесят лет: 1959 г. – 38 840 чел., 1970 г. – 32 539 чел., 1979 г. – 24 850 чел., 1989 г. – 22 605 чел., 2010 г. – 20 422 чел.
 
И на рольне дети не работают, и в ночное не ездят – хотя, для них, между прочим, это был праздник, и «самодуров-помещиков» давно след простыл, да и большой войны во временном промежутке 1959 – 2010 гг. не было.
 
А в центральной, срединной России на плодородной, щедрой земле среднерусской равнины безлюдье и запустение.
 
Но, может быть, не везде так?
 
Галина Ребель
Наша страница в FB:
https://www.facebook.com/philologpspu

К 200-летию
И. С. Тургенева


Архив «Филолога»:
Выпуск № 27 (2014)
Выпуск № 26 (2014)
Выпуск № 25 (2013)
Выпуск № 24 (2013)
Выпуск № 23 (2013)
Выпуск № 22 (2013)
Выпуск № 21 (2012)
Выпуск № 20 (2012)
Выпуск № 19 (2012)
Выпуск № 18 (2012)
Выпуск № 17 (2011)
Выпуск № 16 (2011)
Выпуск № 15 (2011)
Выпуск № 14 (2011)
Выпуск № 13 (2010)
Выпуск № 12 (2010)
Выпуск № 11 (2010)
Выпуск № 10 (2010)
Выпуск № 9 (2009)
Выпуск № 8 (2009)
Выпуск № 7 (2004)
Выпуск № 6 (2004)
Выпуск № 5 (2003)
Выпуск № 4 (2003)
Выпуск № 3 (2002)
Выпуск № 2 (2002)
Выпуск № 1 (2001)